Дженсен проходит дальше в квартиру, и его присутствие заполняет небольшое пространство. Он берёт в руки фотографию в рамке с полки — мы с Лейни много лет назад в Сан-Франциско.
— Иногда кажется, что это было не по-настоящему, — тихо произносит, ставя ее обратно.
— В какие-то дни кажется более реальным, чем в другие, — это правда. — Хотя кошмары случаются реже.
Он кивает. Понимает. Мы оба боролись с одними и теми же демонами в темноте: синие глаза, горящие нечеловеческим голодом, скрежет в окна, кровь на снегу.
— И все же… — начинаю я, отгоняя эти мысли. — Ты приехал ради меня?
— А как иначе? — говорит он, шагая ко мне, его взгляд сосредоточен на моих губах. — Устал от телефонных звонков, Обри. Устал от совместных выходных, которые заканчиваются слишком рано, — он протягивает руку, его мозолистые пальцы с неожиданной нежностью убирают прядь волос с моего лица. — Устал притворяться, что не скучаю по тебе каждый чертов день. Что ты не нужна мне каждый чертов день.
Прежде чем я успеваю ответить, он целует меня, и я вжимаюсь в него, как будто тону, а он мой первый глоток воздуха. Его руки обхватывают меня, прижимая к себе. Я чувствую вкус кофе и мяты и чего-то уникального, и это похоже на возвращение домой.
Когда мы отрываемся друг от друга, я задыхаюсь и цепляюсь за его плечи.
— Это довольно необычное приветствие.
Яркая улыбка озаряет его лицо, отчего он кажется моложе.
— Думал об этом с тех пор, как сел в свой грузовик сегодня утром.
— Долгая поездка ради поцелуя. Что-то еще хотел? — спрашиваю я.
Его лицо меняется, становится серьезным.
— Есть кое-что.
Он лезет в карман и достает маленькую бархатную коробочку. Сердце замирает в горле.
— Дженсен… — успеваю выдохнуть я.
— Это не то, что ты думаешь, — спешит он, открывая коробочку, а там ключ. —
Я смотрю на него, не понимая.
— Это ключ от дома на ранчо, — объясняет он. — Я хочу, чтобы ты переехала ко мне.
Эти слова повисают между нами. Я делаю шаг назад, нуждаясь в пространстве, чтобы подумать.
— Переехать? Но… как же моя работа? — это первое, что приходит в голову.
— Работа, с которой ты вот-вот уволишься? Не говори, что ты передумала.
Я запускаю руку в волосы, наконец, озвучивая страх, который держал меня в оцепенении.
— Нет, я просто… не знаю, кто я без работы. Это была вся моя жизнь. Это была вся я.
Дженсен берет мои руки в свои.
— Я знаю, кто ты, — его голос тихий, уверенный. — Ты женщина, которая выжила во всех кругах ада и стала только сильнее. Ты упрямая, как мул Ангус, и храбрее и умнее, чем все, кого я встречал. Ты видишь людей насквозь и все равно продолжаешь верить в лучшее. Ты человек, которого хочется держать рядом. Всегда.
Его слова обволакивают меня, как одеяло, теплое и надежное.
— И, — продолжает он, — ты женщина, в которую я влюбился.
Это признание лишает меня дыхания. Мы никогда не произносили этих слов, хотя они живут внутри меня уже несколько месяцев, обжигая сердце.
— Я люблю тебя, Обри, — шепчет Дженсен. — Агент ФБР ты или нет. Мне все равно, чем ты занимаешься. Я просто хочу быть с тобой, и уверен в этом уже давно.
Слезы щиплют глаза, я моргаю, чтобы их прогнать.
Не могу спрятать эти чувства, как бы ни старалась.
Я сглатываю, глядя на него снизу вверх.
— Ты ведь знаешь, что я тоже тебя люблю, да?
— Теперь знаю, — говорит он, прежде чем улыбнуться и нежно коснуться моих губ. — Могла бы сказать и раньше, конечно. Твои слова — как пища для голодного.
— Ты тоже мог бы сказать и раньше, — отвечаю я в его губы, но потом хихикаю, когда он обнимает меня. — Но я все еще не знаю, чем, черт возьми, буду заниматься в Траки.
— Ну, работа на ранчо — это не рай, конечно, но зато не так опасно, — говорит он. — Но почему бы не заняться тем, о чем ты говорила?
— Что именно?
— Работать с Дюком. Иппотерапия. Мы могли бы превратить ранчо в центр реабилитации.
Я моргаю, глядя на него.
— А что насчет твоего скота?
— Они тоже могут пройти терапию, если захотят, — говорит он с кривой улыбкой. — Не волнуйся о коровах. Ранчо останется ранчо, но это сделает его лучше. Думаю, отцу бы это понравилось. И даже маме, ей общение с лошадьми идет на пользу. Я верю, у тебя все получится, Блонди.
— Я бы не хотела навязываться…
Он качает головой.
— Ни за что. У нас есть место, все необходимое. Можно и больше построить.
Сердце пропускает удар.
— Ты действительно этого хочешь? Превратить «Потерянный след» во что-то другое?
— В «Потерянном следе» было достаточно тьмы, — он касается ладонью моей щеки. — Пришло время принести туда свет.
Будущее раскрывается передо мной внезапно и ясно — утро, когда просыпаюсь рядом с Дженсеном, дни, посвященные созданию чего-то значимого, ночи под звездами, не заслоненными городскими выхлопами. Возможность изменить этот мир к лучшему более честным способом.
Я беру ключ из коробочки, металл теплый. Чувствую, что так и должно быть.
— Мне нужно сначала закончить здесь дела. Подать заявление об уходе по всем правилам. Собрать вещи. Сдать квартиру, чтобы у нас всегда был источник дохода.
— Городская штучка, — улыбается он. — Не торопись. У меня есть время.