— Все в порядке? — кричит Дженсен, ожидающий нас за поворотом.
— Он не двигается с места, — говорю я, стараясь скрыть панику в голосе, пока Дюк нервно переступает с ноги на ногу, опасно близко к краю.
Дженсен одним плавным движением спешивается, привязывая поводья Джеопарди к седлу, прежде чем подойти ко мне.
— Что такое?
— Не знаю. Он просто остановился.
Дженсен берет Дюка за уздечку, говоря с ним тихим, успокаивающим голосом. Глаза лошади закатываются, показывая белки, но под опытной рукой Дженсена он постепенно успокаивается.
— Что-то его напугало, — бормочет Дженсен почти про себя. Его взгляд сканирует скалы над нами, узкую тропу впереди.
И тут я вижу. Тень, движущуюся среди валунов в пятидесяти ярдах впереди. Не тень от облака. Не птица. Что-то большое.
Что-то, двигающееся с определенной целью.
Напоминающее мне дикую лошадь.
— Дженсен, — шепчу я, кивая в том направлении.
Он смотрит туда же, и его тело замирает. На мгновение мне кажется, что он отмахнется, скажет, что ничего нет. Но вместо этого он медленно тянется к ножу на поясе.
— Всем оставаться на месте, — приказывает он ровным голосом. — Элай, принеси мою винтовку.
Тень снова мелькает, и я пытаюсь разглядеть ее получше в ярком свете солнца, но она неестественно плавно скользит между камнями. Медведь? Пума? Но движения не такие. И не как у лошади. Что-то неправильное, от чего у меня мурашки бегут по коже.
А потом все исчезает, скрывшись за гранитным выступом.
Появляется Элай с винтовкой Дженсена, его лицо сурово. Они обмениваются многозначительным взглядом, который я не могу понять.
— Что это было? — спрашиваю я, и мой голос звучит слишком тихо.
— Наверное, просто олень, — отвечает Дженсен, но винтовку не опускает. — Тропа впереди сужается. Поедем друг за другом, медленно и аккуратно. Элай, иди первым. Я — последним.
Все быстро перестраиваются, без лишних слов занимая свои места.
Но, продвигаясь вперед, я не могу избавиться от чувства, что нас подгоняют, направляют по этой древней тропе навстречу чему-то. Я понимаю, что эта мысль иррациональна, она — результат высоты, усталости и заразной паранойи Хэнка.
Но рассудок не в силах унять нарастающую тревогу, а вчерашний разговор с Дженсеном о «преобразившихся» туристах, равно как и ночное нападение бешеной лошади, отнюдь не вселяют оптимизм.
Небо меняется прямо на глазах, по мере того как мы приближаемся к вершине. Яркая синева сменяется полосами высоких перистых облаков, которые мчатся по небу, то погружая пейзаж в тень, то вновь заливая его светом. С каждым порывом ветра, становящегося все более резким, ощущается заметное падение температуры.
— Погода меняется, — ворчит Коул, когда мы делаем небольшую передышку, чтобы дать лошадям отдышаться. — В прогнозе не было никаких штормов.
— Горы сами создают свою погоду, — отвечает Элай, вглядываясь в темнеющий горизонт за горными вершинами. — Нам необходимо достичь перевала до начала бури.
Дженсен, сохраняющий зловещее молчание с тех пор, как Дюк взбесился, кивает в знак согласия.
— Еще час, может быть, и меньше, если мы поднажмем.
Я перестала притворяться, что высота не оказывает на меня никакого влияния. Моя голова пульсирует с каждым ударом сердца, и мир кажется немного сюрреалистичным: слишком четкие контуры, слишком яркие цвета. Механически делаю несколько глотков воды, зная, что обезвоживание только усугубит ситуацию, и разминаю отекшие конечности, сидя на земле рядом с Дюком, который жует редкую траву.
— Как ты себя чувствуешь? — внезапно спрашивает Дженсен, появившись рядом со мной.
— Нормально, — отвечаю я, хотя мой голос звучит немного более сдавленно, чем я ожидала.
Он пристально смотрит на меня, явно не веря.
— Мы уже почти добрались. Совсем немного осталось. Ты молодец, Блонди.
Его слова вызывают у меня улыбку и странное покалывание в животе. На самом деле это немного жалко, учитывая то, как он вел себя со мной этим утром. Каждый раз, когда я вспоминаю об этом, мне кажется, что все произошло во сне. Неужели это действительно было?
Неожиданно раздается крик Хэнка, в его голосе слышится тревога.
— Смотрите!
Мы все поворачиваем головы в ту сторону, куда он указывает, и видим, как тропа изгибается и исчезает за поворотом. Сначала ничего нет. Но затем в поле зрения появляется силуэт, далекий, но вполне узнаваемый. Фигура стоит неподвижно на тропе.
— Это… человек? — спрашивает Рэд, щурясь от солнца.
Невозможно разглядеть фигуру с такого расстояния, но что-то в ее неподвижности вызывает у меня озноб. Ни один турист не стал бы так стоять, совершенно неподвижно, в такой холодный и пронизывающий ветер.
И, кажется, что он смотрит прямо на нас.
Дженсен поднимает винтовку и прицеливается, и на мгновение я боюсь, что он выстрелит в этого человека. Затем его челюсти сжимаются, и он опускает винтовку.
— В седла! — рявкает он, его голос звучит отрывисто и жестко. — Сейчас же.
— Что это? — спрашиваю я, но он уже садится в седло Джеопарди. — Кто там?
— Обри, быстро!