— Там! — я показываю на мелькнувшее движение среди сосен, на мгновение появляется рыжая шерсть Дюка, а потом он скрывается в лесу.
Дженсен поднимает руку, останавливая всех. Он внимательно изучает местность. Лес здесь очень густой, в тени сосен легко спрятаться. Идеальное место для засады.
— Здесь слишком открыто, — нервно бормочет Коул, оглядывая деревья. — Как на ладони, если у кого-то есть винтовка.
— Ни у кого нет винтовки, — говорит Дженсен с уверенностью, которую я не понимаю. — Они так не действуют.
— Как это «так»? — спрашиваю я, устав от его намеков и недомолвок. — Что там, по-твоему, прячется, Дженсен?
Он смотрит мне в глаза, и мне кажется, что сейчас он все расскажет. Но его лицо снова становится непроницаемым.
— Оставайтесь здесь, — приказывает он. — Все.
И, не дожидаясь возражений, он решительно направляется в лес с винтовкой наготове.
— Дженсен! — кричу я ему вслед. — Да что ты творишь!
Но он даже не оборачивается, исчезая в густой тени деревьев.
— Твой хахаль, оказывается, еще упрямее тебя, городская, — тянет Рэд, подходя ближе.
Я игнорирую его, не сводя глаз с того места, где исчез Дженсен. Минуты тянутся как часы, вокруг лишь шелест ветра, да изредка фыркают оставшиеся лошади.
— Что-то не так, — говорю я наконец. — Он уже должен был найти Дюка.
— Или что-то нашло его, — мрачно бормочет Хэнк.
Я свирепо смотрю на него, но холодный узел страха в моем животе затягивается еще сильнее. Не думая, я начинаю двигаться к опушке леса, словно меня туда тянет.
— Эй, ты куда? — спрашивает Коул.
— Найти Дженсена и Дюка, — говорю я, не останавливаясь.
— Он сказал, чтобы мы оставались на месте, — напоминает мне Элай.
— Я на него не работаю, это
Я чувствую их взгляды на своей спине, пока иду прочь — неодобрение Коула, страх Хэнка, оценивающий интерес Рэда. И только во взгляде Элая есть что-то похожее на понимание, хотя он и не делает попыток последовать за мной.
Переход от открытой котловины к лесу резкий, солнечный свет сменяется глубокой тенью. Воздух здесь другой — холоднее, тяжелее, с запахом сосновой смолы и чего-то еще, чего-то металлического и слегка сладкого. Как кровь.
— Дженсен? — кричу я, мой голос странно эхом разносится между деревьями. — Дюк?
В ответ — только тихий шепот снега, падающего с ветвей.
Я углубляюсь в лес, надеясь найти следы Дженсена. Снег здесь истоптан, множество следов накладываются друг на друга, и невозможно понять, какие принадлежат Дюку, какие Дженсену, а какие — чему-то еще, что может двигаться по этому лесу.
Где-то справа хрустит ветка, как выстрел в тишине. Я замираю, затаив дыхание, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь игру света и тени.
Ничего.
— Дженсен, — снова зову я, тише на этот раз. — Ты здесь?
Еще один хруст, теперь ближе, за ним — тихий скрип снега под тяжелым весом. Что-то кружит вокруг меня, прямо за пределами видимости.
Моя рука инстинктивно тянется туда, где должен быть пистолет, но находит только ткань куртки. Я проклинаю себя за то, что оставила его. Медленно отступаю к ближайшему дереву, чувствуя твердую опору за спиной.
— Я знаю, что ты здесь, — говорю я, пытаясь говорить уверенно, но получается плохо, потому что мне очень страшно. — Выходи!
Лес замирает, как будто хищник готовится к броску.
В кустах появляется рыжеватая фигура, под шкурой перекатываются мощные мускулы. Это горный лев, огромный, больше, чем я ожидала. Его янтарные глаза смотрят на меня, не отрываясь.
У меня перехватывает дыхание, в животе все сжимается от ужаса. Я слышала кучу советов о том, что делать, если встретишь горного льва, — казаться больше, шуметь, обороняться, если он нападет. Но в этот момент все эти знания забываются перед лицом первобытного страха.
Горный лев медленно шагает вперед, его огромная лапа хрустит на снегу. Я прижимаюсь спиной к дереву, отчаянно ища хоть какое-нибудь оружие, какую-нибудь возможность защититься.
Ничего нет.
Мы смотрим друг на друга, застыв в безмолвном противостоянии. Он раздувает ноздри, втягивая воздух. А потом вдруг останавливается. Его уши прижимаются к голове, и он тихо шипит, как будто почуял во мне что-то, что ему не нравится.
Горный лев отступает на шаг, потом еще на один, продолжая пристально смотреть на меня. Я замираю, едва дыша.
Вдруг треск сломанной ветки эхом разносится по лесу. Горный лев резко поворачивает голову в сторону звука и тут же исчезает — золотой молнией проносится по лесу.
— Кто здесь? — кричу я, мой голос дрожит.
— Обри! — слышу голос Дженсена, который пробивается сквозь тишину, а потом звук, с которым он продирается сквозь кусты. Меня захлестывает волна облегчения.
Через несколько мгновений Дженсен выходит из леса, в одной руке держит поводья Дюка, а в другой — винтовку, готовую к выстрелу. Его лицо меняется с обеспокоенного на сердитое, когда он видит меня.
— Какого черта ты тут делаешь? — спрашивает он, подходя ко мне. — Я сказал тебе оставаться с остальными!
— Я волновалась, — говорю я, и мой голос звучит слабее, чем мне хотелось бы. — Тебя слишком долго не было.