Смотрю на часы — 2:17. Хэнк должен был связаться со мной пятнадцать минут назад. Правила просты: каждый час дежурный должен отметиться. Никаких исключений. В этих горах нельзя рисковать. Особенно после сегодняшнего. Я сказал остальным, что мы не можем позволить себе потерять лошадь из-за горного льва, хотя сейчас это последнее, о чем я думаю.
Встаю со стула, мышцы затекли от долгого сидения на морозе. Обри спит на медвежьей шкуре у камина, укрывшись спальником. Огонь почти погас, отбрасывая пляшущие тени на ее лицо. Остальные наверху, спят как убитые после тяжелого дня и сытного ужина с пастой и остатками виски.
Бесшумно подхожу к двери, беру куртку и натягиваю ее, проверяю револьвер и выхожу на улицу. Холод пронзает меня до костей, снег, гонимый ветром, хлещет по лицу. Видимость практически нулевая, мир за порогом погребен под слоем белой пелены.
— Хэнк? — кричу я, но мой голос тонет в реве стихии. — Хэнк!
В ответ — тишина.
На ощупь продвигаюсь к навесу, держась за веревку, которую мы натянули между хижиной и конюшней. Лошади встревожены. Джеопарди приветствует меня тихим ржанием, а Дюк нервно переминается с ноги на ногу в стойле. Все шесть лошадей и мул на месте — значит, Хэнк не мог уехать верхом.
Снова оказываюсь на улице и внимательно осматриваю окрестности хижины, выискивая хоть какие-нибудь следы. Свежий снег уже заровнял все, оставив лишь мой собственный след от крыльца. Круг за кругом обхожу хижину, выкрикивая имя Хэнка и тщетно пытаясь подавить нарастающее чувство тревоги.
Он не мог уйти далеко. Не в такую погоду. И уж точно предупредил бы.
Если только с ним что-то не случилось.
Эта мысль мгновенно замораживает кровь в моих жилах, и этот холод не имеет ничего общего с температурой воздуха. Завершаю осмотр, не найдя никаких следов, и возвращаюсь. Тепло хижины приносит лишь мимолетное облегчение, пока я отряхиваю снег с сапог и вешаю куртку.
— Что-то не так? — тихий голос Элая вырывает меня из раздумий. Он словно тень стоит на лестнице, ведущей на чердак, в руках ружье. Сонный, но настороже. Я снова бросаю взгляд на Обри — она все еще безмятежно спит.
Как же я ей завидую.
— Хэнка нет, — шепчу я, стараясь не разбудить спящих наверху. — Никаких следов. Впрочем, при таком снеге…
Элай спускается, и на его лице беспокойство.
— Как давно?
— Он не вышел на связь. Уже двадцать минут.
Он ругается сквозь зубы.
— Я оденусь. Нужно организовать серьезные поиски.
— Разбуди Коула и Рэда, — говорю я. — В такую погоду нам понадобится каждый.
Пока Элай поднимает парней, я опускаюсь на корточки рядом с Обри. Не хочу ее будить, но она должна знать. Ее глаза открываются, и в них мгновенно появляется настороженность, присущая тем, кто привык к опасности. Это заставляет меня замереть на миг. Впрочем, чего еще ждать в таком месте?
— Что случилось? — спрашивает она, приподнимаясь.
— Хэнк пропал, — говорю я тихо. — Не вышел на связь во время дежурства. Я осмотрел окрестности, но его нигде нет.
Она тут же вскакивает и тянется к ботинкам, чтобы натянуть их.
— Я помогу искать.
— Нет, — мой голос звучит резче, чем я хотел. — Ты останешься здесь и будешь следить за домом. Если он заблудился в метели, то сможет вернуться, пока мы его ищем.
Ей это явно не нравится — я вижу, как в ее глазах зреет протест, — но она кивает.
— Будьте осторожны. Пожалуйста.
— Ради тебя все что угодно, Блонди, — отвечаю я, стараясь улыбнуться.
Тяжелые шаги на лестнице возвещают о прибытии остальных. Коул выглядит раздраженным, а Рэд… кажется, даже слегка забавляется. Как будто исчезновение Хэнка — это небольшая неприятность, а не серьезная угроза.
— Берите снаряжение, — говорю я им. — Будем искать парами. Элай со мной, Коул с Рэдом. Проверьте навес и туалет, потом расширьте зону поиска. Старайтесь оставаться в поле зрения хижины, если это возможно. В противном случае используйте веревки.
— Он, наверное, где-то тут, — говорит Рэд, натягивая куртку поверх кальсон. — Отошел по нужде, да в этой метели заблудился. Чего с него взять, мочевой пузырь с горошину.
— Полчаса? — парирует Элай. — В такую погоду? Хэнк не дурак. Если бы приспичило, мог бы в доме сходить.
— И все же, — добавляет Коул, застегивая кобуру, — мог споткнуться, головой удариться. Вдруг лежит без сознания.
— Потому и нужно его найти быстро, — обрываю я. — Проверьте оружие. Если там кто-то есть, нужно быть готовыми.
После того, что мы видели у Кедрового ручья — изуродованное тело оленя, — мы все понимаем, что это может быть не просто человек, потерявшийся в буре.
По крайней мере, мы с Элаем.
Обри смотрит, как мы готовимся, на ее лице — смесь беспокойства и досады из-за того, что она остается. Я понимаю, ей хочется быть полезной, помочь — я это в ней ценю — но я не могу ею рисковать. Зная, что может нас там ждать.
— Пятнадцать минут, — говорю я. — Кричите, если что-нибудь найдете. Если нет, возвращайтесь в хижину, будем думать, что делать дальше.
Снаружи буря разыгралась не на шутку. Снег валит стеной, ветер хлещет в лицо. У крыльца мы разделяемся: Коул и Рэд идут к уличному туалету, а мы с Элаем — на северную сторону поляны.