Он провел меня через еще одну дверь в просторную гардеробную. Здесь был диван с розовой обивкой и два шкафа, стоящие вдоль стен. За гардеробной оказалась ванная комната с мраморными полом и стенами. Серебристые краны ярко сияли и по форме напоминали коллекцию пистолетов. Раковина была похожа на купальню для птиц, это сходство усиливали мраморные голуби на каждом из четырех ее углов. С другой стороны ванной была еще одна дверь. Я открыла ее и оказалась в другой спальне, оформленной в розовых тонах.
— Это детская?
— Детская дальше по коридору. Это твоя личная спальня.
— Почему должна быть отдельная спальня, а не наша с тобой общая?
— Это нелепый обычай богатых американцев. Чем больше у тебя денег, тем больше тебе требуется отдельных комнат. Ты, разумеется, не будешь здесь спать. Но можешь хранить тут свои личные вещи, платья и все в таком духе. У меня есть похожие комнаты с другой стороны от спальни.
— Только взгляни на эту огромную люстру! На бюро! Выглядит так роскошно и солидно, но в них нет жизни. Будто в этой комнате никогда никто не жил.
Мой взгляд скользнул по картине, висящей на стене напротив кровати. Она показалась мне знакомой: долина, накрытая сумеречной тенью, острые горные пики и обманчивое сияние жизни, готовое вот-вот исчезнуть. Я подошла к картине и прочитала имя художника: Лу Шин. Сердце учащенно забилась. В другом углу стояло название картины: «Долина забвения». Кто-то вытащил ее из саквояжа Волшебной Горлянки? Но как у них получилось так быстро вставить ее в раму? Что-то не сходилось. Кто-то разыгрывал меня. Подкидывал мне дурные знамения.
Эдвард подошел ко мне и встал у меня за спиной.
— Художественные таланты мистера Шина не настолько ужасны, как он про них отзывается.
Я чуть не подскочила от неожиданности:
— Мистер Шин?! Владелец дома — Лу Шин?
— Именно так. Меня тоже поразила эта картина. Похожая висела и в нашем доме, только больше по размеру. Он написал ее, когда был у нас в гостях. Это вид на горную долину с юго-западной стороны, который открывается из окон нашего дома. Должно быть, эту картину, поменьше, он написал, когда собирался писать большую.
Я часто дышала, мне не хватало воздуха. Как и большинство приезжих с Запада, Эдвард решил, что первая часть имени — Лу — это имя, а вторая — фамилия. Но на самом деле «мистер Шин» должен быть «мистером Лу».
Почему Эдвард живет в его доме? Это какой-то тайный план?
К нам подошла Волшебная Горлянка:
— Кровать такая мягкая, будто ворох осенних листьев. Камин даже не разожжен, но там жарко, как в духовке, — она посмотрела на меня. — Эй-я! Что не так? Тебе плохо? Тебя опять тошнит, или у тебя горячка? — она взяла меня за руку и подвела к кровати, а потом тоже заметила картину, — Э! А как она здесь оказалась?! Кто-то стащил ее из моей сумки?
— Этот дом — собственность Лу Шина, — сказала я. — Он — гостеприимный хозяин Эдварда, который называл его «мистер Шин».
Горлянка вытаращила глаза:
— Как такое может быть?! Ты уверена, что это — тот самый человек?
Она внимательно изучила картину, затем ткнула пальцем в имя.
Эдвард не понимал, о чем мы говорим.
— Вижу, что ей тоже понравилась картина.
Я попросила Волшебную Горлянку оставить нас наедине. Она торопливо покинула комнату, напоследок окинув Эдварда возмущенным взглядом.
— Я не знаю, что планировал Лу Шин или почему он разрешил нам остаться в его доме, но я не смогу здесь жить.
— Что не так? Вайолет, ты вся дрожишь. Тебе нехорошо?
Он усадил меня на постель.
— Твой щедрый хозяин, мистер Шин, как ты его называешь, на самом деле — мистер Лу, мой отец, который бросил меня и мою мать, когда я была совсем маленькой, а потом убедил мать покинуть Шанхай и уехать в Америку, чтобы увидеться с потерянным когда- то сыном. Из-за него я оказалась в цветочном доме.
Эдвард будто онемел, невидящим взглядом уставившись на картину. Он несколько раз открывал рот, чтобы заговорить, но так ничего и не сказал.
— Он имел какое-то отношение к нашему знакомству? — спросила я. — Это был ваш совместный план?
— Нет, нет! Вайолет, как ты могла такое подумать? Если у Лу Шина и был какой-то план, я ничего о нем не знал. И мне больно думать о том, что он знал, кто ты такая и обманом заставил заманить тебя в этот дом. Неужели он считал, что мы ни о чем не догадаемся?
Эдвард поднялся с постели:
— Разумеется, нам нужно уехать. Я позову слуг, чтобы они немедленно собрали наши вещи.
И мы бы так и сделали, если бы Волшебная Горлянка не свалилась с испанкой.
Я никогда не видела Волшебную Горлянку такой беспомощной. Она все повторяла, что хочет вернуться в свой дом и не хочет умирать в чужом. А когда она уже не могла свободно вздохнуть, молча смотрела на меня опухшими глазами, блестящими от слез.
Эдвард вызвал врача из американской больницы, и к нам прибыл строгого вида грузный мужчина, англичанин, бородатый и в белой маске. У него было неудачное для Китая имя — доктор Алби, которое для китайцев звучало как «вечные страдания». Волшебная Горлянка сказала ему:
