Волшебная Горлянка провела меня в гостиную, чтобы, как она сказала, «подхватить ребенка, если тебе станет плохо». Большого стола посреди гостиной больше не было. Вместо него стоял гроб. Кожа Эдварда все еще сохраняла сероватую бледность. Его переодели в костюм, который он надевал на прогулки. Я погладила его по лицу.
— Ты холодный, — произнесла я. — Прости меня.
Я просила у него прощения за все сомнения, которые когда-либо испытывала по отношению к его добрым намерениям, честности и любви. Я сказала, что когда-то думала, что не смогу полюбить его, потому что не знала, что такое любовь, — знала только, что отчаянно в ней нуждаюсь. Но он показал мне, как естественно принимать любовь и как естественно — отдавать ее другому. И сейчас сердце мое болело нестерпимо, что доказывало: мы отдали нашу любовь друг другу без остатка. Я повернула Флору так, чтобы она его увидела.
— Наша дочь, наше величайшее счастье, показала мне, что я могу любить еще сильнее. Я расскажу ей, как ты каждый день пел ей и держал ее на руках.
Человек с посиневшим лицом ничего не ответил. Это был не Эдвард. Я не хотела, чтобы два мучительных последних дня остались моими самыми сильными воспоминаниями о нем. Я передала девочку Волшебной Горлянке и поднялась в библиотеку.
Усевшись на диван, напротив которого стоял такой же, я стала вспоминать наши разговоры: его смех и серьезность, его чувство юмора и даже те времена, когда он впадал в угрюмую меланхолию — обычно когда мы говорили о том, что он называл своей душой и «моральной личностью». Что такое искупление? И куда он ушел, когда покинул нас? Я нашла очередной дневник, который он начал всего на прошлой неделе, и прижала его к груди. Вот чем он был. Но одновременно и не был. Было грустно и прекрасно осознавать, что человека нельзя найти нигде, кроме как в нем самом. Никто не может обрести его душу.
Не успела я дочитать до конца страницы, как услышала низкие голоса и детский крик. Я поспешила вниз. При входе стояли двое китайских полицейских. Они держали под руки дочку моей горничной, Мышку. Девочке, донельзя испуганной, было уже около десяти лет, и она вздрагивала при каждом неожиданном звуке или движении. Мы с Волшебной Горлянкой подозревали, что мать часто бьет девочку. Полицейские встряхнули ее. Она закатила глаза так, что показались белки.
— Моя мать велела мне отнести это в магазин, — произнесла она, клацая зубами от страха. — Она сказала, что, если я этого не сделаю, она забьет меня до смерти.
Один из полицейских сообщил, что девочка принесла дорогое ожерелье в ювелирный магазин, хозяина которого зовут мистер Гао. Ювелир сказал, что при первом взгляде на украшение у него появились подозрения. Он знал, кому принадлежит ожерелье, и отнес его в полицейский участок, чтобы его самого не обвинили в краже. И хотя, судя по всему, он говорил правду, его продержали в участке до тех пор, пока все его слова не получили подтверждения.
— Пожалуйста! — взмолилась Мышка. — Не разрешайте им меня убить!
— Кто-нибудь из вас должен описать пропавшее ожерелье, — произнес более суровый на вид полицейский.
Волшебная Горлянка сходила в мою комнату, вытащила все украшения, чтобы посмотреть, какое пропало.
Вскоре она вернулась.
— Ожерелье усыпано мелкими изумрудами. Две части затейливого плетения соединяются в центре с третьим…
Полицейский вытащил ожерелье. Волшебная Горлянка внимательно рассмотрела украшение, чтобы проверить, не повредили ли его. Затем отругала плачущую девочку.
— Она родилась малоумной, — объяснила я полицейским. — И рассуждает, как дитя, до конца не осознавая, что делает. Ожерелье вернулось к нам, ничего страшного не произошло. Мы будем более внимательно следить за девочкой и за нашими украшениями. И я могу вас заверить, что мистера Гао мы знаем много лет и он заслуживает самого высокого доверия.
— Девочка рассказала нам о чужеземце, который умер от голубой болезни, — сказал мрачно один из полицейских. — Но мы не занимаемся делами иностранцев. Однако если он умер от гриппа, его тело должен осмотреть американский доктор, установить причину смерти и сообщить в консульство.
— У нас уже есть свидетельство о смерти, подписанное доктором Алби из Американского госпиталя. Он лечил мистера Айвори.
Полицейские захотели посмотреть на Эдварда, чтобы убедиться, что он действительно иностранец, а не гражданин Китая. Но увидев его, они остановились.
— Ай! Синее лицо, — пробормотал один.
Через час к нам пришел детектив из британской полиции. Его сопровождал сотрудник Американского консульства. Они кратко принесли соболезнования и извинились за вторжение.
— Кто покойный? — спросил американец.
— Боссон Эдвард Айвори Третий.
Слова прозвучали словно похоронный звон. Я вручила им свидетельство о смерти. Они осмотрели Эдварда и попросили показать его паспорт. Я пошла к рабочему столу Эдварда и, прежде чем отдать им паспорт, посмотрела на его фотографию. Такой серьезный, такой молодой. А потом я увидела под его именем слово «женат». В строке «имя жены» было указано: «Минерва Лэмп Айвори». И в это мгновение я начала новую жизнь.
