Мистер Тиллман вытащил еще один документ.
— Это — свидетельство о рождении Флоры Вайолет Айвори. — Я отказалась на него смотреть. — Отец — Боссон Эдвард Айвори Третий. Матерью в документе записана Минерва Лэмп Айвори. Я думаю, что вы и раньше видели этот документ. Мы получили его в Американском консульстве.
Я обратилась напрямую к Минерве. Она была среди них самым слабым звеном.
— Ты готова заявить, что родила мою дочь, пока была в Нью-Йорке? Она вылезла из твоего чрева? И каким же чудом это можно объяснить?
Минерва начала было говорить, но мать оборвала ее, сказав, что за нее должен говорить адвокат.
— Мы ссылаемся на документы, имеющие законную силу, а не на биологию, — сказал Тиллман. — Будете ли вы оспаривать, что имена в документах — не те, что были записаны в них изначально? Если так, то свое заявление вам придется защищать в Американском суде Шанхая.
— Я заявляю, что ваша цель — украсть моего ребенка, — я заметила на шее миссис Лэмп ожерелье с небольшим серебряным крестом. — Это злое деяние, которое осудит Бог.
— Да кто ты такая, чтобы обвинять нас в злых делах? — заявила миссис Лэмп. — Ты присвоила имя Минервы, чтобы украсть деньги Эдварда! Имя Минервы Айвори значится и в паспорте Эдварда, и на свидетельстве о рождении, и в данных банковского счета. Минерва Айвори, жена Боссона Эдварда Айвори Третьего. У нас есть свидетельство о браке. Ты была его «китайской госпожой» — женщиной, которая обольстила его и заставила сделать второй женой. Это же так у вас называется, да?
— Не оформленная по закону связь, — пояснил Тиллман, — не распространяется на имущественные отношения. Все права на деньги принадлежат той особе, чье имя значится в документах.
Я ответила ему срывающимся голосом:
— Эдвард написал письмо. Оно написано его рукой, и в нем говорится, что после его смерти все его деньги переходят к дочери, Флоре Айвори, а распоряжаться деньгами будет мать ребенка. Я — мать этого ребенка. И никакие ваши юридические фокусы этого не изменят, — я снова почувствовала себя уверенно.
— Мы тщательно изучили письмо в конторе «Мэсси и Мэсси». Мистер Дуглас предоставил нам его, как только речь зашла о мошенничестве, в которое он оказался невольно втянут. Из имен в письме значится только имя его дочери, Флоры.
— А вы довольно роскошно живете на деньги Эдварда и Минервы, — заметила миссис Лэмп. — В таком большом доме, — она обвела рукой окрестности. — Да еще и со слугами, и с дорогой машиной, которая принадлежала Эдварду Айвори. А теперь является собственностью его жены, Минервы Айвори — разумеется, настоящей.
— Дом принадлежит моему отцу, Лу Шину.
— Никогда не слышали ни о каком Лу Шине.
— Вы знаете его под именем Шин Лу. Вы неправильно произносите его имя.
Тиллман легким кивком подтвердил мои слова миссис Лэмп и Минерве:
— Это китайская традиция. Первым они пишут родовое имя.
Их очень огорчило, что я оказалась права.
Наконец у меня появилось хоть что-то.
Он разрешил мне пользоваться его домом так долго, как я пожелаю, — продолжила я. — И объявил меня наследницей дома. У меня есть подтверждение этому, написанное его рукой.
Где же его письмо? Эдвард сказал, что положит оба письма Лу Шина в такое место, где их никто не найдет. Но куда он их положил?
— В Китае дочери конкубин[18] не находятся в линии наследников имущества, — произнес Тиллман. — Преимущество всегда у сыновей.
— У нас есть и юридическое, и моральное право, — произнесла миссис Лэмп. — Флора заслуживает воспитания, которое даст ей чувство собственного достоинства, законное место в жизни и хорошее образование — не то, которое обеспечит ей проститутка. Если ты ее любишь, как ты можешь поступить настолько эгоистично и оставить ее себе?
Тиллман перебил ее:
— Сперва мы должны покончить с другими делами.
Он продемонстрировал нам не все козыри — были и другие «дела». За этим последовала череда юридических ловушек.
— Если письмо, написанное мистером Лу Шином, действительно существует — покажите его. Признал ли он вас своей дочерью, законной или незаконной? Мы не нашли записей о вашем рождении ни в американском консульстве, ни в китайских архивах. Вам будет трудно притязать на какие-то права, если у вас даже нет доказательств своего существования.
Миссис Лэмп рассмеялась.
Я была в ярости. У меня было свидетельство о рождении — то самое, которое украли из ящика рабочего стола матери. Она записала меня под именем того, за кем она была замужем во время моего рождения. Фамилия звучала как Таннер. Но трудно было сказать наверняка — из Бульвара не получалось хорошо расслышать. А письмо Лу Шина… Я пыталась дословно вспомнить, о чем там говорилось. Доказательства моей правоты скрывались в осколках памяти.
