Он поднялся и оделся. Служанка принесла горячие полотенца, и он сказал мне, что вымоется сам. Казалось, он погрустнел. После его ухода я ждала, что вот-вот войдет мадам, чтобы меня избить. Я представляла, как меня вышвыривают на улицу. Но вместо этого мадам пришла взглянуть на следы крови, оставшиеся на кровати. «Так много!» — радостно воскликнула она. Она дала мне доллар и сказала, что это подарок, который ученый оставил сверх оплаты. Он оказался очень добрым человеком, и мне было жаль услышать, что через несколько лет после этого он умер от лихорадки.
Вот что значит, когда тебя похищают и отправляют на самое дно общества. Ты такая не единственная. Но однажды, когда ты потеряешь свою девственность — или здесь, или, может, с любовником или мужем, конский волос не будет участником твоей первой ночи.
@@
***
Через месяц после того, как Волшебная Горлянка рассказала Матушке Ма историю про сифилис, той стало хуже. Все считали, что она не доживет до китайского Нового года. У нее теперь были черными не только пальцы — ноги приобрели тот же самый оттенок. Из-за рассказа Горлянки мадам и правда боялась, что у нее сифилис. Мы не знали, чем она болела на самом деле. Возможно, она заболела из-за печеночных пилюль. А может, у нее действительно был сифилис.
Но однажды служанка Старой Дрофы зашла в гостиную, когда мы завтракали. Она сказала, что, когда выносила ночной горшок госпожи, споткнулась и капли мочи попали ей на лицо и в рот. И она была сладкой на вкус. Другая служанка сообщила, что у ее предыдущей хозяйки тоже была сладкая моча. И что руки у нее тоже почернели. Так мы узнали, что у Матушки Ма была болезнь сладкой крови.
Пришел доктор и, несмотря на протесты Матушки Ма, разрезал бинты на ее ступнях. Те были черно-зеленые и сочились гноем. Она отказалась идти в больницу, так что доктор отрезал их прямо в доме. Она не кричала. Она просто сошла с ума.
Через три дня Матушки Ма позвала меня посидеть с ней в саду, где она проветривала свои ноги без стоп. Я слышала, что она стала раздавать всем долги. Она считала, что болезнь дарована ей судьбой и что еще не поздно изменить ее курс.
— Ах, Вайолет, — сказала она ласково, — я слышала, что ты обучилась хорошим манерам. Не ешь много жирного. Это испортит фигуру, — она нежно погладила меня по лицу. — Ты такая грустная. Если будешь продолжать питать ложные надежды, то только продлишь свое несчастье. Начнешь ненавидеть всех и вся, а там недалеко и до безумия. Когда-то я была такой же, как ты: дочкой известного чиновника. В двенадцать лет меня похитили и продали в цветочный дом высшего класса. Я сопротивлялась, кричала, угрожала убить себя крысиным ядом. Но потом у меня появились очень хорошие клиенты. Добрые покровители. Я была любимой куртизанкой многих мужчин. У меня появилась свобода. Когда мне было пятнадцать, меня нашли родные. Они забрали меня из борделя, но так как я стала «порченым товаром», они сделали меня второй женой хорошего человека с дурной матерью. Эта жизнь была хуже рабства! Я сбежала и вернулась в цветочный дом. Я была так счастлива, так рада вернуться к хорошей жизни! Даже мой муж был рад за меня. Он стал одним из моих лучших клиентов. Подобную прекрасную историю о своей жизни когда-нибудь сможешь рассказать и ты другой юной куртизанке.
Как вообще можно считать подобную жизнь счастливой? Хотя, если бы я была китаянкой и сравнивала бы эту жизнь с другими возможными, я тоже могла бы поверить, что мне повезло здесь оказаться. Но я была китаянкой лишь наполовину и все еще крепко держалась за ту американскую свою половину, которая верила в иные возможности.
Доктор снова появился у нас в доме всего через несколько дней. Он отрезал одну из ног Матушке Ма, а на следующий день отрезал вторую. Она больше не могла ходить по дому, и ее носили в маленьком паланкине. Через неделю она потеряла черные пальцы. Потом ладони рук. Потом руки, пока ничего не осталось, кроме туловища и головы. Она всем говорила, что не собирается умирать. Она уверяла, что хочет жить дальше, чтобы относиться к нам лучше, как к собственным дочерям. Матушка Ма обещала баловать нас. Чем слабее она становилась, тем больше добрела. Она всех хвалила. Волшебной Горлянке она сказала, что у нее музыкальный талант.
На следующий день Матушка Ма уже не узнавала меня. Она ничего не помнила. Все исчезло из ее памяти, словно растворилось в воздухе. В бреду она воскликнула, что призраки Хурмы и комиссионера Ли пришли за ней, чтобы забрать ее на тот свет.
— Они сказали, что я почти такая же черная, как они сами, и мы сможем жить вместе и утешать друг друга. Так что я готова уйти.
Волшебной Горлянке было очень не по себе, оттого что Матушка Ма до самого конца верила в ее ложь.
— Тише, — прошептала она ей. — Я принесу вам супа, чтобы ваша кожа вновь стала белой.
Но к утру пожилая мадам уже умерла.
— Тяжелая жизнь может ожесточить даже лучших из людей, — сказала Волшебная Горлянка. — Помни об этом, Вайолет. Если я стану такой же, помни все добро, что ты от меня видела, и забудь о ранах.
