Через два дня в нашем доме должна была появиться новая мадам, и Волшебная Горлянка беспокоилась, оставят ли меня, чтобы она тоже могла остаться в качестве моей наставницы. Она заставила сапожника изготовить пару тесных туфель, в которых я могла стоять только на цыпочках. Он сделал высокие задники, чтобы замаскировать пятки, и еще обернул красные ленты вокруг лодыжек. В них ноги казались маленькими и неуклюжими.
— Пройдись по комнате, — приказала Горлянка.
Я начала с танцующей, словно у балерины, походки, но через пять минут уже с трудом ковыляла, будто безногая утка. Затем рухнула в кресло и отказалась от дальнейших попыток. Горлянка больно ущипнула меня за руку, чтобы я поднялась, но после первого же шага я споткнулась и сбила на пол подставку с вазой.
— Твоя боль — ничто по сравнению с той, что пришлось испытать мне. Никто не позволял мне садиться. Никто не позволял мне снять эти туфли. Я падала, ударялась головой, ушибла руку. И все это было зря.
Она подняла одну из своих уродливых ступней. По размеру она была немного меньше, чем мои, незабинтованные. На подъеме стопы имелся горб.
— Когда меня продали в семью торговца, никто не заботился о том, чтобы бинтовать мне ступни, и тогда меня это радовало. Позже я поняла, что мои ступни оказались неудачными по обеим статьям — и уродливые, и большие. Когда я только стала куртизанкой, то миниатюрные, будто лилии, стопы значили очень много. Если бы мои были меньше, меня могли бы выбрать первой красавицей Шанхая. Вместо этого я носила те же туфли, что сейчас сидят на твоих изнеженных ножках, и стала только шестой по счету.
На мгновение она затихла.
— Конечно же, номер шесть — это совсем неплохо.
После обеда она покрасила мои волосы в черный цвет, натерла их маслом и сильно натянула, чтобы они казались прямыми. Проделывая все это, она не переставая говорила.
— Тут никто не будет тебя баловать. И от меня этого тоже не жди. Это ты должна здесь приносить другим удовольствие. И никогда никого не разочаровывай — ни мужчин, которые к тебе приходят, ни мадам, ни своих цветочных сестер. Ах да: слуг и горничных тебе ублажать не обязательно. Но не настраивай их против себя. Если относиться к другим с почтением, тебе же самой будет легче жить. Если же наоборот, то и плоды пожнешь соответствующие. Ты должна показать новой мадам, что понимаешь это. Должна быть девушкой, которую ей захочется здесь оставить. Я тебе гарантирую — если тебя отправят в другой дом, жизнь твоя станет только хуже. Там у тебя не будет популярности и комфорта. Ты начнешь скатываться все ниже и ниже. Вверх и вниз — такова наша жизнь. Ты выходишь на сцену и делаешь все, чтобы мужчины любили тебя. А потом они вспомнят о времени, проведенном с тобой. Но они вспомнят не о тебе, а об ощущении, которое ты им дала: будто они бессмертны, потому что ты делала их богами. Помни, Вайолет, когда придет твое время выйти на сцену: тебя любят не за то, кто ты есть. А когда ты сойдешь со сцены, то, возможно, тебя и вовсе перестанут любить.
Она напудрила мне лицо, и нас окутали облака белой пыли. Горлянка изучающе на меня посмотрела:
— Я знаю, что сейчас ты мне не веришь.
Она провела кистью с сурьмой по моим бровям, затем накрасила губы.
— Мне придется повторять тебе это много раз.
Она ошибалась. Я сразу же поверила ей. Я знала, что жизнь может быть жестокой. Я видела падение многих куртизанок. Я знала, что, должно быть, и с матерью случилось что-то ужасное, вот почему в ней было так мало любви и она не могла никого любить по-настоящему, даже меня. В ней остался только эгоизм. Но что бы ни случилось со мной в будущем — я не стану такой, как она.
Волшебная Горлянка принесла мне ободок.
— В твоем возрасте я тоже носила такой. Он расшит мелким искусственным жемчугом. Но когда-нибудь у тебя будет другой — с настоящими жемчужинами.
Она надела ободок на мою голову и закрепила его на затылке, собрав выбившиеся из прически волосы.
— Слишком тесный! — пожаловалась я. — Он натянул мне уголки глаз.
Она легонько шлепнула мне по макушке:
— Эй-я! Ты что, не можешь вытерпеть даже такую легкую боль?
Она поднялась и оценивающе посмотрела на результат своих трудов. Затем улыбнулась:
— Хорошо! Глаза феникса — самая привлекательная форма. Посмотри в зеркало. Миндалевидные глаза, чуть приподнятые в уголках. Как я ни натягивала волосы, глаза феникса у меня никогда не получались. А у тебя глаза от отцовской породы.
