Мадам Ли, словно генерал армии, расставила нас по позициям. За каждым гостем, сидящим за столом, будут стоять по две куртизанки. Свою дочь, Красный Цветок, мадам Ли поместила напротив места Верного Фана, на другой стороне стола, чтобы он мог в полной мере рассмотреть ее достоинства, ее грациозность: от улыбки до легкого покачивания бедер. И у нее будет возможность привлечь его внимание и заговорить с ним своим мягким, чарующим голосом куртизанки из Сучжоу, которым она владеет в совершенстве. Мадам Ли поставит рядом с Красным Цветком куртизанку из другого дома, менее привлекательную. Три другие наши куртизанки — Маленький Феникс, Зеленая Слива и Весенняя Трава — будут стоять рядом с другими перспективными клиентами — Знаменитым Таном, Стройным Паном и Проницательным Лу.
Мне же предстоит свободно обозревать всю сцену со своего места. В «Тайном нефритовом пути» я видела немало привлекательных мужчин, как иностранцев, так и китайцев — тех, кто старался казаться важной персоной, а также тех, кто действительно являлся таковой. Когда Верный Фан вошел в комнату, я почувствовала, как в комнате стало теплее и светлее. Я внимательно изучила его лицо, чтобы понять причину слухов о его привлекательности. В европейском костюме он выглядел современным западным человеком. Но многие из гостей выглядели так же. Его волосы были аккуратно подстрижены и напомажены, будто на фотографиях в модных журналах. Однако ничего необычного не было и в этом. В чертах его вытянутого лица я не заметила ничего примечательного, но уже несколько минут спустя я больше так не считала. Я не смогла бы объяснить, что именно стало другим, потому что черты его лица непрерывно менялись. Он поднимал брови, внимательно слушая друзей. Когда он улыбался, у глаз собирались морщинки. Когда разговор становился серьезным, глаза его делались большими и темными. Я рассматривала его еще некоторое время, а потом решила, что он похож на дворянина, которого я видела на картине. Когда его взгляд останавливался на женщине, она не могла не ответить ему. При этом он чуть приподнимал брови, будто в первый раз смог оценить ее красоту, а потом улыбался — с озорством, чуть таинственно и многообещающе. Казалось, он со всем вниманием рассматривал ее, но его взгляд никогда не задерживался на женщине дольше нескольких секунд. Но и этих нескольких секунд было достаточно, чтобы пробудить в куртизанке желание. И даже та, что вообще не испытывала влечения к мужчинам, казалось, была польщена его вниманием. А потом он награждал долгим взглядом наставниц, большинство которых в юные годы сами были куртизанками. Им давно уже не приходилось чувствовать на себе подобный взгляд. Он наполнял их жизненной силой.
Мужчин он тоже очаровывал — легкостью в общении и тем чувством, которое он вселял в каждого собеседника: будто он его самый задушевный друг. Он легко втягивал друзей в разговор, и ни один из них не оставался в стороне. Он задавал вопросы, внимательно слушал, заставлял их избавляться от излишней скромности, приводил в пример их заслуги, но без чрезмерной ажитации. Я была очарована им и верила, что он именно такой, каким кажется.
Я видела, кто из женщин привлек его самое пристальное внимание, на чьем лице он задержал свой взгляд дольше всего и кому послал самую загадочную улыбку. На данном приеме, как и следовало ожидать, это была Красный Цветок.
— Из сотен банкетов, которые я посетила, — начала Красный Цветок, — больше нигде не было настолько роскошного угощения. Мы должны поблагодарить хозяина приема за щедрость.
Верный, в свою очередь, поблагодарил мадам Ли за организацию банкета. А мне оставалось лишь гадать, знает ли он, что лесть Красного Цветка была неискренней. Она же не съела ни кусочка — нам не разрешается есть на банкетах. Если мне повезет, я смогу попробовать остатки блюд, когда вечер закончится.
Меня окликнул пьяный гость:
— Эй, маленький цветок! Ешь! Получай удовольствие!
Он поднял палочками лоснящийся морской гребешок и поднес его к моему рту. Как я могла отказать мужчине в возможности проявить щедрость? Но как только гребешок коснулся моих губ, он не удержался между палочками и съехал по моему новому жакету, проделав путь от груди до колен. Мужчина пробормотал извинения, а мадам Ли, усадив его на место, заверила, что он ни в чем не виноват, списав все на неуклюжесть девчонки. Волшебная Горлянка застыла с открытым ртом. Масляный след змеился по жакету, словно по нему прополз слизняк.
— Месячный заработок… — прошептала она. Я не стала делать вид, что меня отругали. Я была не виновата.
