Волшебная Горлянка принесла мне настой особых трав, которые, как она сказала, облегчат мои мучения и позволят уснуть. Только тогда Верный с неподдельным удивлением спросил, больно ли мне. Он даже не подозревал, что я не разделяла его экстаз. Он помог мне встать и перенес на диван. Каждый его шаг толчком отзывался в моем измученном теле. Волшебная Горлянка убрала окровавленные простыни и одеяло. Верный с интересом рассматривал их.
— Я и не знал, что будет столько крови.
Когда я проснулась на следующее утро, мне показалось, что меня качает в лодке. Рядом сидела Волшебная Горлянка.
— Я дала тебе слишком крепкий настой.
Жгучая боль сменилась на тупую и ноющую. Верный ушел на деловую встречу, и Волшебная Горлянка распорядилась, чтобы, когда он вечером вернется, ужин принесли прямо в мою комнату. На кровати лежала персидская пижама и просторная рубаха.
— Отдыхай, — сказала Горлянка. — Мне жаль, что тебе было так плохо. У некоторых девушек боль проходит быстро. А другие похожи на нас с тобой. Твои ворота были закрыты на два засова. Чем тяжелее открыть их, тем сильнее боль. Завтра ты почувствуешь себя лучше.
Я ей не поверила:
— Сегодня вечером мне снова придется это испытать?
— Я с ним поговорю. У вас впереди целый год. Я предложу вместо этого исследовать возможности твоего рта. Но он может проявить доброту и просто позволить тебе отдохнуть.
Этим вечером он был добр ко мне. Он расспрашивал меня про боль: острая ли она, жгучая или пульсирующая… У меня сложилось впечатление, что он гордился тем, что ранил меня. Он лежал на постели лицом ко мне. Больше не было необходимости во флирте или таинственности. В них была вся наша близость, и я пока не знала, чем их заменить. Больше я не была девственницей и не понимала, кого мне изображать. Лицо его казалось больше, и все его черты неуловимо изменились — будто он был братом человека, который когда-то тосковал по мне.
— Это мой свободолюбивый дух заставил тебя считать меня более ценной, чем другая куртизанка? — спросила я.
Он рассмеялся:
— Твой дух всегда возбуждает меня — довольно неожиданно.
Его член стоял по стойке «смирно», будто солдат.
— И что именно во мне тебе больше всего понравилось? — спросила я сухо. — Мой совет по ведению бизнеса? Если ты благодаря ему больше заработаешь, заплатишь ли ты мне за это?
Он затих, а потом повернул мое лицо к себе:
— Вайолет, я неверно судил о тебе. Ты не была готова к этой жизни и сейчас считаешь унизительным для себя здесь находиться. Но не надо унижать меня, будто я невнимательный клиент.
— Ты заплатил за мой бутон, но не за мою душу.
— Я всегда говорил с тобой искренне. Ты — моя ожившая мечта. Я встретил тебя, когда был неуклюжим мальчишкой. Сейчас я — успешный мужчина, который находится рядом с тобой. С твоей помощью я переместился в прошлое и снова вернулся назад. Когда я с тобой, я чувствую, что ты меня знаешь — или знала, пока я не стал твоим покровителем и не заставил тебя сожалеть об этом.
— Прошу тебя, забери меня отсюда!
— Но как я это сделаю? Куда ты пойдешь?
— В твой дом.
— Ты просишь о невозможном.
Он имел в виду, что я не принадлежала к его обществу. Он никогда не сделает меня женой. А так как жены у него нет, то даже второй женой он меня взять не сможет. Но я бы в любом случае отказалась быть наложницей.
— У нас впереди целый год, Вайолет. Мы поклялись друг другу в верности. Смотри — мы с тобой сейчас будто любовники в мире «Весны персикового цветения». Мы можем наслаждаться любовью и всеми ее удовольствиями. Тебе ни о чем не нужно беспокоиться целый год. Давай просто будем счастливы.
— Не беспокоиться ни о чем — это и есть счастье? Но что произойдет, когда год закончится?
— Когда срок контракта подойдет к концу, — осторожно ответил он, — моя любовь к тебе останется. Ожидания будут другими. Но я все еще буду навещать тебя, если ты позволишь.
— Будешь ли ты тогда любить другую и тоже навещать ее?
— Наш разговор превращается в нелепость! Ты почти всю жизнь прожила в цветочном доме. Ты видела изнанку этой жизни. Но до сих пор отказываешься признавать, что она может относиться к тебе. Привилегии янки. Я не отвечу на твой вопрос. И больше вообще не хочу об этом говорить.
— Мне запрещено спрашивать? Ты вместе с телом купил мой разум и слова?
Он оделся и, стоя в дверном проеме, сказал с неожиданной нежностью:
— Ты измотана, а мое присутствие делает тебе только хуже. Так что я пока уйду, а ты подумай над тем, что я говорил тебе в течение месяцев, прошедших с нашей первой встречи. Спроси себя, сказал ли я тебе хоть слово лжи. Вводил ли тебя в заблуждение? Почему я здесь? Я завоевал твое сердце, потому что ты завоевала мое.
Я очень боялась, что он уйдет насовсем и попросит мадам аннулировать контракт.
Но потом он сказал:
— К завтрашнему дню ты отдохнешь, и разум у тебя прояснится. У меня для тебя есть небольшой подарок, но я лучше подожду с ним до завтра.
