— Каждый цветок желает найти такого мужчину, — ответила она. — Но постепенно мы учимся не мечтать. Хотя такая мечта два раза становилась для меня явью. Один раз с поэтом-призраком. О нем ты знаешь. Другой роман был с живым человеком. Он не был так богат, как другие клиенты. У него была небольшая бумажная фабрика, и он уже содержал жену и двух наложниц. Но он говорил, что любит меня. Он часто это повторял и рассказал, за что он меня полюбил. Не за мои таланты, не за искусные льстивые речи, не за мое знание тайных удовольствий. Он любил во мне сильную волю, искреннее сердце, мою простую и добродушную натуру. Я потратила большую часть сбережений на то, чтобы купить ему золотые часы. Он сказал мне, что каждые полчаса на работе вынимал их из кармана, чтобы проверить, успевают ли рабочие выполнить план. Но однажды двое работников его фабрики убили его. Перед казнью они сказали, что убили его и за часы, и за плохое обращение с ними. Вдова моего любовника оставила часы себе. Мне они не были нужны. Я думала о том, что часы стали причиной его смерти. Но это была настоящая любовь. Она иногда случается.
Последующие годы убедили меня в том, что у всех мужчин много общего. Они обожают комплименты и с удовольствием слушают лестные отзывы о своем характере, лидерских качествах, способности упорно трудиться, щедрости, настойчивости и усердии. Им приятно чувствовать свое превосходство над другими. Ну и конечно, им важно знать, что они великолепны в постели. Большинству нужен постоянный поток лести от многих женщин. Я это понимала. А еще по длительности контракта я определяла, как долго мой покровитель будет проявлять ко мне интерес. Это избавило меня от беспокойства по этому поводу — хотя в нескольких случаях мне было приятно, что контракт продлевался до следующего сезона. А были и такие клиенты, продлению контракта с которыми я не очень-то радовалась.
У каждого мужчины были свои определенные эротические фантазии, которые на первый взгляд казались похожими. Некоторые любили, когда им ласкали спину — пальцем руки или ноги, грудью, венчиком для смахивания пыли, мухобойкой или плетью. Чем лучше я училась распознавать оттенки их желаний, тем больше могла предложить разнообразных способов, доставляющих им удовольствие. Эти знания я использовала себе во благо. Я могла еще раз удовлетворить их желание, затем дать ему угаснуть и снова прибегнуть к тому или иному способу без предупреждения или после того, как покровитель подарит мне очередной подарок. Одному клиенту нравилось мыть мою вульву. Другому — смотреть мне в рот, на стенку гортани. Еще один хотел, чтобы я напевала песню горной девы, когда раздевалась, стоя к нему спиной. Один мужчина просил, чтобы я себя возбуждала полировщиком жемчужины, пока он прячется за ширмой. Я рассказывала Волшебной Горлянке о том, что любят разные мужчины, думая, что удивлю ее чем-нибудь, чего она еще никогда не видела.
— И такое я встречала, — всегда говорила она.
Но однажды я испытала гордость, рассказав ей о фетише, который ее удивил. Мне нужно было одеться в чопорном английском стиле и в ответ на настойчивые сексуальные притязания мужчины сказать по-английски, что я ничего не понимаю. Тогда он опрокидывал меня — я предпочитала при этом постель, а не пол — и трахал, пока я не начинала кричать по-китайски, что теперь отлично его понимаю, потому что его могучий рыцарь, проникший в мои ворота, соединил и наши души.
@ * * *
Почти через три года после того, как я лишилась девственности, Верный прислал записку с просьбой о встрече, и я раздумывала, принять его предложение или нет.
Теперь, когда я перестала быть высокомерной, наивной, горячей и глупой, я не позволю чувствам одержать над собой верх и не приму купленную романтику за любовь. Я стала популярной куртизанкой и гордилась тем, что с каждым мужчиной могла разыграть убедительный роман и продлить его на нужный срок: на один или два сезона. На более длительные контракты я больше не соглашалась. Надолго лишать новых клиентов возможности сближения было неразумно. У меня сложилась репутация куртизанки, которая всегда честна со своими мужчинами. Если клиент что-то обещал, я ему не верила, но никогда не относилась цинично к его влюбленности. Я вспоминала обо всем этом, когда решала, принять ли предложение Верного. Но сердце мое все равно заполошно билось.
Время от времени мы виделись с ним на приемах, куда он приходил, иногда с куртизанками, иногда без. Он всегда был вежлив со мной, и постепенно я стала проще относиться к этим случайным встречам, а однажды обнаружила, что могу приветствовать его всего лишь как друга. Наконец-то я была готова встретиться с ним без горечи и унижения! Как и предсказывал Верный, я взгляну на него лишь как на покровителя, который относился ко мне гораздо лучше других.
Я рассказала Волшебной Горлянке о его записке. Она округлила рот и изогнула брови в насмешливом изумлении:
— Неужели он снова хочет поухаживать за тобой?
