– Автоматоны не чувствуют боли, – возразил Вмятина. – Для спасения целого механизма целесообразно пожертвовать ходовым манипулятором.
– Бернар, прошу тебя, не драматизируй, – подоспела запыхавшаяся Нисса. – Вмятина поступает рационально, боли автоматоны действительно не чувствуют.
– Надеюсь, железяка не будет спасать меня, – проворчал Бернар, глядя на Вмятину исподлобья. Тот уже освободил своего питомца и деловито раскалывал молотом расщелину, чтобы достать застрявший кусок стали. Зубило переминался рядом, неловко балансируя на трёх лапах.
Вокруг экспедиции возбуждённо носился Гюнтер, оценивший несомненные преимущества своей восьмилапой ипостаси. За ним растерянно бегал Ганс, размахивая руками и выкрикивая непечатные ругательства. Тяжёлая поклажа жалобно скрипела всеми ремнями – никто ведь не думал, навьючивая осла, что тот пойдёт карабкаться по отвесным скалам. Тюки держались чудом! Деревянный сундук готов был вот-вот распахнуться, а Гюнтер не замечал криков хозяина и пробовал свои новые возможности во всех направлениях! Бернар тщетно пытался его догнать, рискуя сорваться, а Нисса мрачно наблюдала сквозь окуляры очков за виртуозной перверсией эпохи Людей. Она мысленно хоронила и вещи Ганса, и самого осла, и веру в разумность людей. Неудивительно, что они почти вымерли.
Откуда ни возьмись с небес на осла упала белка. Чкт, растопырив лапки и распушив хвост, метко приземлился на холку Гюнтеру, а затем принялся трещать ему на ухо трели на своём шарабья – так эльфы называют беличий язык. Никто не знал, что бельчонок пообещал животному, но осёл медленно и спокойно добрался до самого верха, где все и выдохнули наконец.
Нет, не выдохнули: бодрый и удивительно настойчивый Бернар уговорил путников подняться ещё выше, пока осёл не потерял паучьи лапы. Горы разжигали в следопыте чёртов азарт. Первопроходцы взобрались на утёс неподалёку, чтобы оглядеть долину с высоты: их взору открылся лес, присыпанный снегом как сахарной пудрой. По дну долины извивалась та самая река, что разрушила скалу и вырвалась отсюда вон.
Вдалеке у моста на том берегу стоял замок. Шпиль полуразвалившейся надвратной башни указывал в ясное голубое небо. Удивительное дело: вокруг на пару рёстов[22] ни души, а тут вдруг сразу и мост, и замок!
Долина брала начало у горы Снакфьелль, Змеиной горы по-орочьи, что возвышалась над всеми прочими пиками. У Бернара аж дух перехватило от того, как кремовый свет Хютера играл на серо-голубой вершине. Ух, Ёрдово место!
Ёрд – бог холода, мудрости, гармонии и равновесия, повелитель гор. Даже символ у него – заснеженная вершина. И хотя прочим все горы кажутся чем-то Ёрдовым, только поклонникам снежнобородого гнома понятно, где место Ёрдово, а где – вовсе нет. Священная гора должна быть не только особенно красивой, но также уютной, укромной и романтичной. А если вы не представляете себе таких гор, значит, вы и не ёрднур.
На небе не было ни облачка. Только далеко впереди, на западе, собрались тучи и бушевала гроза. Казалось, она рвётся в долину, но что-то её не пускает.
– Наррен! Лауф фон хир вег, бефор эз цу шпэт ист! – раздался откуда-то сверху хриплый старческий голос. – Глупцы! Бегите отсюда, пока не поздно!
Голос принадлежал седому гному в меховой шубе и шапке, увенчанной лосиными рогами. Такие шапки обычно носят Ёрдовы отшельники – почитатели бога или даже его любимцы, святые угодники. Из-за этих рогов старый гном в ширь казался больше, чем в высоту.
Лосиная шапка говорил на языке древних людей. Благо Ганс знал его от рождения, а Бернар нахватался неизвестно откуда, так что тоже чуть-чуть понимал. Но остальные не разбирали ни слова. Кому вообще есть дело до того, как говорили древние люди?
– Дедушка, вы чего? – мягко спросил Бернар.
– Ихь заге дир: лауф, бефор эз цу шпэт ист! Дас фляйшгевордене бёзе ин дизем таль лебт. Эз вирд дайне зэлен фершлинген унд дихь нихьт айнмаль эрштикен! – стоял на своём старый гном. – Говорю вам: бегите, пока не поздно! В этой долине живёт воплощённое зло. Оно сожрёт ваши души и даже не поперхнётся!
– Вам нужна помощь?
В ответ старый гном лишь фыркнул. Развернувшись, он скрылся за сугробом. Побежав вдогонку и взобравшись на холм, первопроходцы не увидели ничего – даже следов. Как будто старик ходил по воздуху.
– Это рюбецаль, – со знанием дела сказал Ганс. – Хочется верить, что он на нашей стороне, раз предупредил об опасности.
– Грубый царь? – переспросил Бернар. – Судя по короне, он скорее глупый.
– Рю-бе-цаль! – поправил Ганс. – Это дух гор. Обычно они не грубые и даже не злые, занимаются своими делами. Часто рассказывают, что рюбецали заводят путников в горы и там убивают. Камень на голову скинут или голодом заморят.
– Так вот почему он говорил, чтобы мы не ходили в долину! – Бернар повеселел. – Заманивал, играл на духе противоречия!
Ганс пожал плечами. Остальные промолчали.
Старик, незримый, долго смотрел первопроходцам вслед. Какие они юные! Как жаль, что им придётся сгинуть в этом чёртовом месте. Их души высосут до капли, а пустые тела так и останутся лежать, пока не рассыплются в прах.
