– Нет, если его услышит кто-то другой? Враг… Не стоит так шуметь!
– Ты восемь реплик назад сказал, что здесь нет орков.
– Мало ли я ошибся?!
Автоматон в ответ лишь заскрежетал поршнями, заскрипел шестерёнками и застучал валом. А бельчонок продолжал трещать:
– Всё-таки есть здесь нечто нехорошее… Выше по течению реки. Вон, видишь вдалеке водопад? С ним что-то не так… Он так шумит неправильно.
– Хорошо. Соблюдать осторожность – разумно, – сказал Вмятина невозмутимо, зашипел паром, разворачиваясь на месте, и двинулся в обратную сторону. – Я заставлю осла идти.
– Нет! – завопил бельчонок, торопясь за ним. – Ты что! Не трогай дрр-Гюнтера! Стой, машина!
А два мага – Ганс фон Аскенгласс и Нисса – тем временем продолжали дискуссию.
– Ганс, ты ведь истианец, да? – поинтересовалась гнома-патоморбистка, снизу вверх глядя на его тщетные попытки повлиять на осла.
– Да, верно. А как вы догадались?.. Гюнтер, Гюнтер, молю тебя: ну, пойдём уже. Это сон-трава, не надо её есть, ты тогда точно никуда не пойдёшь!
– Вас, истианцев, за версту видно, – усмехнулась Нисса, залезая носом в свою объёмную сумку с колбами. – Твоя покровительница Истэбенэль из Весеннего храма, а мой – Хютер из Осеннего ведь. Часто говорят, что нам никогда не понять друг друга, не найти общий язык.
Гнома выудила три маленьких льняных мешочка с прикреплёнными к ним ярлычками, раскрыла их и начала осторожно пересыпать содержимое.
Ганс фон Аскенгласс хмуро сдвинул свои чёрные орлиные брови, глядя на её приготовления. И вдруг воскликнул:
– Эурика! Я знаю, что сделать с Гюнтером! – Осёл аж отнял голову от зелени и с ужасом посмотрел на хозяина. – Есть один опус…
– Ха! Я успела раньше! – захихикала Нисса, протягивая Гюнтеру под нос мешочек, наполненный пахучими травами. – Это шафран, верба и немножко муриатов. Этим ездовых козлов привлекают… О, гляди, на ослов тоже работает!
И правда, Гюнтер тут же заинтересовался ароматом и сунулся к гноме – та со смехом убрала мешочек за спину; он полез её обнимать и чуть не повалил с ног. Но Нисса успела кинуть приманку Гансу.
– Какой же ты тёплый, – заметила она, обнимая животное, уже смотревшее на истианца.
– Я заставлю осла идти. Мы опаздываем, – раздался вдруг гул Вмятины неподалёку. Он решительно перебирал тремя ногами вниз по тропе. За кузнецом семенил его собакобегемот Зубило, а поодаль скакал бельчонок, пытаясь докричаться до машины.
– Уже не надо! Сработало! – крикнул Ганс в ответ, потрясая в воздухе мешочком и уводя Гюнтера обратно на тропу. – Должен признаться, вы опередили меня с блистательной идеей, Нисса. Да, наши боги не имеют ничего общего, но уверен: два эрудита всегда найдут общий язык.
– Согласна.
– И всё-таки скажите: как вы поняли, что я поклоняюсь Истэбенэль? Я не показывал вам свою астролябию.
– Ох, Ганс. – Нисса, пытаясь скрыть самодовольную улыбочку, поправила очки, крепившиеся к голове тонким ремешком. – Древнелюдская манера обращаться на «вы» уже дюжину лет как окончательно вышла из употребления. Только истианец может такое не заметить. Почаще надо из архива выбираться, коллега!
Ганс нахохлился, как замёрзший ворон, сидевший на его плече.
– Вы искали в лесу архив? – пробубнил подоспевший автоматон. – Это неразумно.
– Нет там никаких архивов! – пискнул бельчонок Чкт, вскарабкиваясь на плечо Ниссы. – Пойдёмте скорее, там Жиль с Бернаром пошли к дурному водопаду, мы совсем отстали!
Вскоре новоиспечённые первопроходцы обнаружили двух охотников отдыхающими на стволе старой ели, поваленной бурей. Между ними завязался, как это было принято называть, эльфийский разговор. Любопытные реплики Бернара и неторопливые интонации Жиля заглушал шум водопада. Тот неловко осыпал свои потоки по огромным острым скалам, ласкал их косые бока и бросался ледяными каплями во все стороны, а полуденный Хютер рисовал в воздухе полукруг радуги. Иной бы посидел здесь спокойно, помолчал, созерцая умиротворяющую картину, но уж точно не эльфы. Им только дай языками почесать!
Увидев их, Ганс изумлённо вылупил глаза и остановился. Он и сам не понимал, удивила его беспечность двух охотников или то, как быстро они меж собой поладили. Эрудит громко прокашлялся, но те словно бы этого не заметили.
– Жиль, Бернар! – окликнула их Нисса. – Ну что вы греху безделья предаётесь – тут же орки всюду! Вы же следопыты, надо быть настороже.
– Нон-санс, – отмахнулся Жиль. – Здесь вовсе нет орков. Они всегда оставляют следы, особенно заметен их амбре, за версту можно почуять.
– Но вы и нас не заметили! – возмутился Ганс.
– Почему ты так решил? – Бернар нахмурил светлые рыжие брови.
– Когда мы подошли, вы ведь даже… эм… не прервались, не обернулись, – замялся истианец.
– И?.. – протянул Жиль недоумённо.
– Да уж, – заключил Ганс, поджимая губы. – Не зря цверги зовут вас несчастливым народом.
– Чего кто что? – не понял Бернар.
Эрудит тяжело вздохнул и пустился в объяснения:
– «Цверги» значит «гномы» на древнелюдском языке, хотя многие люди…
– Это я знаю, – перебил его первопроходец. – Почему я «несчастливый»?
