– Мне от этих криков только тошно становилось. Кой смысл жить там, где дурно, да? Но ей этого было не понять. Годы шли, а она так ни разу и не пришла, из глупой гордости.
– Но и ты к ней не приходил. Но уже не из гордости, да? – Бернар хитро прищурил глаз.
– Нет, напротив, я навещаю её порой. Чиню что-то понемногу то здесь, то там. Отвоёвываю замок у Ётунвеля, чтобы он окончательно не канул на Ту сторону. – Оддбьорг усмехнулся. – Но мой дом теперь здесь. Мне тут лучше, и этого она простить не может.
– А почему Клотильда тогда говорит, что ты её бросил?
– Откуда мне знать? Я вот сам разницы не пойму. Клотти любит винить в своих бедах кого угодно, лишь бы не себя. Может, не хочет признавать, что это она меня бросила, а не я её. Интриги какие-то дурацкие.
Бернару показалось, что настал нужный момент – мёртвый гном разговорился, и можно было переходить к самому главному:
– А ты не думал… уйти отсюда в Тот мир? Ты же умер давно. Чего тут делать?
Оддбьорг посмотрел ему прямо в глаза – сурово, жёстко.
– Я бы и пошёл, да Ёрд меня к себе не возьмёт. Нет в моей душе равновесия.
– Мои родители дали брачную клятву Иянсе, – снова начал Бернар рассказ о своей семье. – И хоть они много ссорились перед тем, как папа… ушёл, они всё же помирились. Они были вместе. И я уверен, Иянса обоих приняла к себе – в награду за сдержанное обещание. И теперь они вечность вместе в её чертогах – плывут по волнам прекрасных морей…
Оддбьорг молчал и внимательно слушал. При упоминании о чертогах Иянсы он одобрительно и, можно сказать, мечтательно закивал – неудивительно. Богиня неба и свободы всегда манила в том числе и ёрднуров лёгким бризом, поющим о далёких краях и удивительных путешествиях. Согласно мифам, она не подчинена ни Божьему Закону, ни каким другим правилам, ограничениям и традициям, а потому скрепить брак клятвой Иянсе проще всего: достаточно прийти вдвоём на открытое ветрам место с великолепным видом на просторы Этого мира и пообещать друг другу любовь докуда любится. Расторгать такой брак ещё проще!
Полуэльф продолжал:
– А вы давали клятву Акмэ. Она ведь тоже заберёт вас к себе в чертоги, если вы сдержите слово, верно?
– Забрала бы, – кивнул отшельник. – Но какой у нас, к бесам, брак? Даже живём порознь. Сплошная ссора уже триста лет…
У Бернара горел в глазах огонь, он торжествовал: и муж оказался согласен! Всё так просто складывалось!
– Мы её сегодня уговорили помириться с тобой! – выпалил он.
– Чего-чего? – Оддбьорг не верил своим ушам.
– Она придёт сюда и простит тебя. Но нужен подарок. Ты должен изваять статую её папаши!
Старый гном весело усмехнулся и чуть ли не рассмеялся:
– Узнаю Клотти! Нет чтобы просто поговорить! Сделай подарок, потом извинись, потом не знаю что ещё…
– Это всё-таки её отец, – заметил Бернар, поднимая руку. – Наверное, ты много чего о нём наговорил, да? А так выкажешь ему уважение, дань памяти. Всего-то статую изваять – ты же кудесник, чего тебе стоит?
Оддбьорг в ответ закивал, задумчиво гладя длиннейшую бороду.
– Она придёт сюда, увидит всю эту красоту, – продолжал добивать его легендарный мастер нежных дел. – Вы извинитесь друг перед другом, скажете что-то хорошее и, эм, уйдёте в Тот мир. Мы вам похороны проведём! Я знаю, ты хочешь тихие и умиротворённые, да? И ваша история здесь закончится. Вся эта тяжба бесконечная…
Тут гном резко поднялся и снёс свою каменную башню на пол. От неожиданности Нисса вскрикнула, а Ганса захватил приступ кашля от поднятой пыли.
– Лофатак. – Оддбьорг протянул полуэльфу мощную ледяную ладонь.
«Лофатак» – это «рукопожатие» на гномьем, то есть договорённость. Дворфское общество и сейчас, и многие века до того во многом строится на простых рукопожатиях. Они не заключают письменных концессий с полусотней подпунктов, но лишь протягивают ладонь и говорят «лофатак». Такое обещание часто может оказаться серьёзнее иной грамоты с печатью, ведь нет для гнома участи страшнее, чем прослыть «фифлем», ненадёжным дураком.
– Сделаю я статую, – заверил дворф. – Только у меня камня нет.
– Как это нет? – не понял Бернар, пожимая его руку. – Тут же столько…
– Нужен змеевик, она другой не примет точно. У неё бзик.
– А где его взять? Мы принесём!
– Смотри. Внизу в долине есть рудник, где его добывали. Шахтёры оставили в нём один или два крупных блока – их для статуй и готовят. Если рано утром отправитесь, к вечеру, думаю, успеете вернуться. Однако он тяжёлый, конечно…
– Ничего, – вставила Нисса, которую тоже охватил энтузиазм. – У нас Вмятина есть, он точно дотащит.
– Зависит от его габаритов и плотности, – подтвердил автоматон.
Оддбьорг оглядел свою пещеру, скрывавшую во тьме труды последних трёхсот лет:
– Неужели она наконец сюда придёт?
Бернар положил ему руку на плечо.
Не тот смелый, кто смелый, а тот, у кого хряпа больше.
