Ганс тем временем нашёл подходящий «арканум» и теперь самозабвенно декламировал, усиливая опус Ниссы:
Вдруг послышался резкий треск от колдовавших магов – Бернар от неожиданности обернулся, отскочил и задел ногой полугнилое ведро, стоявшее у небольшой дыры в полу. Ведро потянуло за собой длинную железную цепь и деревяху на конце. Охотник хотел прижать их ногой, но в нынешнем полусонном состоянии реагировал медленнее обычного – мусор полетел по водоотводящему колодцу, оглашая систему пещер могучим грохотом роковой Бернаровой ошибки, многократно усиленным эхом.
Взгляд Ниссы из-под очков нельзя было передать словами. В нём смешалось столько чувств, что полуэльф мечтал раствориться на месте. Но гнома через мгновение лишь сдержанно громко скомандовала:
– Завершаем опус и бежим со всех ног!
Ганс продолжил с трагическим пафосом неторопливо декламировать стих, а Нисса повторила прошлую операцию, от которой и возник треск, напугавший Бернара, – она… Что?! Полуэльф не верил своим глазам: колдунья сложила камень пополам, нарушая все его представления о пространстве и предметах. А потом ещё раз. Забой наполнился хрустом и скрежетом материи, уменьшавшейся против собственной воли. И после этого магия – не колдовство?!
Одновременно с хрустом змеевика появился и другой звук. Клёкот, стрекотание, щелчки. И тихий топот лап, множества лап, огромного их числа.
– Хейдвели, – понял Бернар. – Идут сюда! Быстрее делайте дела, а лучше сразу ноги! Вмятина, поджигай факелы, готовь уголь!
– Повышаю давление и накал, – безразлично ответил автоматон.
По залу заметались отсветы огня, затрещали факелы, мощно забили поршни внутри ходячей кузни, заревело пламя!
И вот появились они. Тщедушное тельце, огромное брюшко, усики, кошмарные жвала и восемь чернющих глаз.
Бах! – жахнула аркебуза, убивая первого. Бах! – второй залп подкосил другого. Но вейдхеллей было гораздо больше.
Во врага полетели факелы, от пальбы стоял звон в ушах, завязалась драка, Вмятина крушил молотом панцири тварей, отбрасывая их прочь.
– Нисса! Быстрее! – заорал Бернар, чудом уворачиваясь от жвал и отступая назад.
Бах! – рявкнул пистоль, наполняя зал пороховым дымом.
От испуга Нисса ошиблась. То ли рука дрогнула, то ли она что-то забыла – неважно! Последняя складка не вышла, камень сжался, а затем резко встал настолько непонятной формой, что даже алхимица-онтомаг вылупила на него глаза. Так, ещё одна попытка.
Всюду горели огни, но вейдхелли то ли перестали их бояться, то ли жара не хватало. Или жуки были слишком голодны!
– Бежим! Бежим отсюда! – кричал Бернар, зажатый в угол. – Вмятина, хватай камень!
Но могучий автоматон был занят десятком врагов, потерявших страх в безумной ярости. Они силились одолеть металл, но тщетно. Однако один загнал жвала в медный бак, прокусил его и тут же отпрянул. Брызнул кипяток.
– Готовлю пар, – неуместно спокойно комментировал события близкий к гибели громадный механизм.
Ганс искал в коробе нужную висцеру, бормоча слова одного крайне редкого опуса, но увидел перед собой тёмно-серого вейдхелля. В холке по грудь эрудиту, длиннющие членистые лапы и насекомая пасть, готовая разрезать люда пополам. Ганс замолк, позабыв слова, выронил, пятясь назад, коробку.
Бернар отчаянно отбивался факелом – пламя, казалось, только забавляло чудовищ. Вейдхелли медлили, как медлят хищники, загоняя жертву и питаясь её страхом. Они чистили жвала и выбирали, какой бок посочнее…
– Чкт был прав, – осознала Нисса, видя, как пара дюжин огромных тварей уничтожает отряд. – Дед знал, куда нас отправил.
– Пар готов, – рапортовал Вмятина и открыл клапаны.
Пфхшшшшшш!!! Во все стороны из автоматона брызнули чёрные клубы раскалённого жара! Вейдхелли омерзительно завизжали и метнулись прочь. В несколько мгновений забой наполнился густым горячим паром, от которого Бернар взмок и чуть не задохнулся…
Бой окончился, но никто не одержал победу.
– Нисса, камень готов? – спросил Бернар. – Можем идти?
Ответа не было.
– Нисса! – ещё раз позвал Бернар обеспокоенно.
Тишина.
Когда пар, который напустил Вмятина, рассеялся, стало понятно, что гнома исчезла. Остались её вещи, сумка, журнал, мелок, которым она помечала обратный путь, и то, ради чего они сюда спустились, – сжатый в чудовищную угловатую форму кусок дурацкой каменюки.
– И куда она делась? – растерянно спросил Бернар, растирая плечо, чтобы унять боль. Один вейдхелль хорошенько его прихватил.
Остальные молчали. Автоматон затыкал гвоздём дыру в своём медном баке, а Ганс собирал Ниссины вещи, заходясь кошмарным кашлем.
– Я видел, она работала над камнем прямо здесь, в центре, потом бежала от одного таракана, а затем пошёл пар и… – Бернар пытался отдышаться после тяжёлой драки, но в груди всё не хватало воздуха, а разум отказывался признавать очевидное.
