– Помню поляну и обгоревшие деревья. И пепел валился с неба вместо снега. Моё тело истлевало. Та сторона, да? Она забрала меня оттуда в обмен на обещание ей служить… Мерзавка. Чтоб её черти сношали!
– Поверь, она об этом уже триста лет мечтает! А дальше?
– Мы оказались в спальне чьей-то. Она поднесла меня к зеркалу, а дальше… вот.
– Видимо, твой дух слишком силён, потому она так исхитрилась, – подумала Лив.
– А что она делает обычно? Как она пожирает души?
– У неё нет тела, она призрак. Клотильда может вселяться в чужое тело, если нечаянно её впустить. А дальше всё, конец. Она выдавливает тебя, управляет телом, и ты смотришь, как она наслаждается твоей агонией… Затем понимаешь, что шансов нет, отчаиваешься, сдаёшься. Тут-то она тебя и хрумк!
Лив снова заливисто рассмеялась. А вот Чкт был искренне напуган.
– Говорил же им: она демоница. Не послушали… – Нет, бельчонок не упрекал коллег, но горько сожалел.
– Не отчаивайся, белочка. Иначе она тебя сожрёт, ха-ха! Верь, что всё будет хорошо.
– Легко сказать!
– У тебя нет выбора. Я вот верю, потому жива. А Нидгар вот не справился. Да-да, Нидгар. Это мой друг, первая горгулья, что по другую сторону от тебя.
– Он не разговаривает?
– Его нет. Он отчаялся… и она его сожрала. Теперь это просто статуя.
Чкт почувствовал горечь и тоску. Нет, скуку, такую невыносимую, что аж тошно стало.
– Сколько ты здесь уже?
– Очень давно. Здесь всегда зима. Нидгар считал дни и досчитал до ста тринадцати лет, прежде чем он…
– Что?!
– Да, – хихикнула Лив. – Ты и правда вляпался по самые орехи! Прекрасное выражение, я бы из него такой кеннинг сплела…
– Что ты плетёшь?
– Я скальда! Я плету поэзию, будто узлы. Сначала я сочиняю кеннинги, а из кеннингов вяжу висы. Все эти годы я придумывала висы, и мне некому было их поведать… Какая радость, что теперь есть ты! Наверное, потому я держусь до сих пор: я обязана хоть кому-нибудь их рассказать! Вот как тебе такое: «Плащаница Ёрда ветви моря зубья локоны Клотильды»?
– Что… что это значит?
– Снег!
– Снег? Так, подожди с висами. А сколько прошло после… после Нидгара?
– Без понятия. Счёт не моё. Да и мне уже всё равно…
– Зачем вы вообще сюда пришли? Вы не знали, что долина проклята?
– Знали! Ещё как знали. Мы пришли, чтобы убить эту горгону. Она окаменяла взглядом, а потому мы взяли зачарованное зеркало – то самое, которое она тебе показала. И вот мы крадёмся по этому замку, находим её спальню, а тут – горгона! Нидгар посмотрел на неё и окаменел! Но в руке он держал зеркало: она увидела там себя и закаменила себя саму, представляешь!
– Вы шли вдвоём на горгону? Рисковые…
– Мы всё продумали! У нас была раскаменяющая колдовская мазь. Я собиралась зайти следом и…
– Педро… педролизия Вертенберга? – вспомнил Чкт.
– Да! Она самая! Педролизия! Я захожу и вижу: каменная горгона и каменный Нидгар. Я тут же опрокинула на пол Клотильду – она раскокололась, голова отлетела. Мертва! И мне оставалось, понимаешь, только обмазать Нидгара…
– Но ты посмотрела в это зеркало?
– Увы, – горько признала Лив. – Зеркало впитало её взгляд… Или не знаю, как это работает. Затем Клотильда вернулась уже призраком бесплотным. Такого мы не предугадали – не подумали, что она готферн.
– Готферн? Что-то знакомое.
– Безбожница. Никто из богов не принял её в Тот мир, и она вернулась к нам, двум статуям, к своим псам и замку. А затем обратила нас в горгулий, чтобы мы вечность охраняли его.
– Н-да, – грустно протянул Чкт.
– Не отчаивайся! У тебя есть друзья. Кстати, где они?
– Пошли на рудник искать камень какой-то…
– Дьофуль! Это надолго. Я пыталась вас предупредить, конечно. Я многих пыталась предупредить. Первым гостям долины начертила послание на снегу – за это Клотильда оттяпала мне пальцы.
– О Мельнанэт! – содрогнулся Чкт.
– Ничего! Зато у меня есть план. Клотильда не выбросила ту мазь, она ничего не выбрасывает, мой органиструм тоже. Нам бы педролизию достать, там как раз две склянки. Ещё есть шверт Нидгара – я думаю, он может поразить призрака. И браслет. Главное – браслет её свадебный.
– Чем он важен?
– Это филактерий. В нём содержится её душа, раз тела нет. Если его разрушить, то душа тоже погибнет!
– Отлично! Полетели его рушить!
– Стой! Не всё так просто! Она не должна нас заметить, ведь мы подчиняемся её воле, понимаешь? Если я ещё хоть раз ослушаюсь – она меня точно убьёт. Ведь у неё появились новые игрушки. А ещё там замки́, очень много замков, а у нас когти вместо пальцев… Но ты маленький, незаметный. Может, проберёшься.
– Другого пути нет! – воскликнул Чкт с энтузиазмом.
– Вот это правильный настрой! Смотри, начнём мы со спальни, там…
Три горгульи: одна большая, другая поменьше и третья совсем игрушечная – глядели на белый снег да иссохшие ели Зерпентштайна, не шевелясь. И только им самим, да ещё и Луне, было ведомо, о чём они переговаривались и что замышляли.
