– Браслет… Я… – Клотильда неожиданно опешила, но моментально взяла себя в руки. – Ты знаешь, мой браслет в замке. Как придёшь – я его отдам. Ганс, – обратилась ордфрау к эрудиту, – прошу вас ещё об одном одолжении. Как странствующий лектор вы являетесь жрецом Пертиссимуса, а потому наделены священным правом вершить суд. Прошу вас провести наш бракоразводный обряд! А затем захоронить меня. Отдельно от него!
Ганс оторопело кивнул. Клотильда вышла из пещеры, громко хлопнув дверью. Оддбьорга трясло так, что с носа сыпалась каменная крошка. Перепуганная Нисса, разинув рот, наблюдала, как хрупкое семейное счастье, которое они с таким трудом восстанавливали, из-за которого они потеряли Вмятину и Чкта, окончательно разлетается каменной крошкой.
Старый гном рассерженно пнул каменную голову Клотильды. Затем он до хруста сжал кулаки. Потом звучно проскрежетал зубами. После чего вдруг обернулся к первопроходцам с совершенно бесстрастным выражением лица:
– Друзья. Прошу вас, исполните мою последнюю волю.
– Что на этот раз? – зло спросила Нисса.
– Я приду на ваш суд, чтобы снять с себя брачную клятву Акмэ. А затем похороните меня в каирне на склоне Снакфьелль. Подальше от этого проклятого замка.
Снаружи царил всё тот же мороз, уже порядком всем осточертевший. Первопроходцы пребывали в глубоком унынии: погиб Вмятина, чуть не умерла Нисса, неизвестно, что с Чктом, – и все усилия пошли насмарку из-за того, что Клотильде не понравились горельефы Оддбьорга. Мечты о том, что скоро призраки помирятся и смогут спокойно отойти в Тот мир, рассеялись, как пар от дыхания на лютом морозе. Время тоже таяло на глазах, и в воздухе повисло невысказанное сомнение, что друзьям вообще удастся усмирить мятежные души супругов до наступления месяца Нуи, то есть до завтрашнего дня. Что будет, если они опоздают?
Ганс рассказал друзьям свой сон, где общался с Клотильдой, умолчав, правда, о второй концессии.
– Дьофулица поведала тебе во сне, что спасла Чикта, и мы должны в это поверить? – Скепсис Ниссы чуть ли не из ушей лился.
– Она обещала отдать его после того, как мы освободим её, – ответил магус. – Такие обещания священны. Она не стала бы его давать, если бы он не был жив.
– О да, дьофулица даёт священный лофатак! – съязвила гнома.
– Думаете, если они с Оддбьоргом разведутся, то смогут попасть в Тот мир? – спросил Бернар.
– Вероятность высока, – задумчиво ответил Ганс. Благодаря работе Ниссы он чувствовал себя гораздо лучше и почти уже не хрипел. – Если брачная клятва утратит силу, то проклятье разрешится. Они сами готовы к похоронам – на этом всё и закончится. В противном случае…
– Не хотелось бы их убивать! Навсегда исчезнуть – что может быть хуже?.. – Бернара аж передёрнуло.
– Да, такой исход чудовищен. Я уже объяснял, что…
– Да-да, души нельзя уничтожать, – перебил полуэльф. – Пожалуйста, не начинай снова свои лекции.
– Вы что, до сих пор не поняли? – спросила Нисса почти раздражённо. – Они не собираются ни мириться, ни разводиться. Они с нами просто играют. Выматывают!
Утром гнома напилась макового молочка, потому теперь даже могла идти сама.
– Типа как собаки загоняют дичь? – догадался Бернар.
– Вроде того, – кивнула Нисса. – Я поняла это ещё в руднике, а в пещере Оддбьорга убедилась. Он специально нас туда послал, чтобы мы отчаялись! И потом ему ничего не стоило убить нас с тобой. Но он вместо этого ждал, пока Ганс умрёт от холода… и… и пытался нас заморозить! Он питается душами тех, кто отчаивается и замерзает в долине. А если сразу убить, то души ускользнут в Тот мир.
– Так и есть, – нахмурился мальтеорус. – У каждого сатира есть особый путь, которым он должен убить жертву, чтобы сожрать её душу.
– Да. Зильбергайсты вот питаются страхом. Помнишь, Ганс, как ты запаниковал, когда они напали впервые?
– Я просто жутко боюсь собак. Это из детства… – зачем-то начал оправдываться магус.
– Ну так и мёрзнешь ты тоже с детства, все мы боимся зимой околеть, – уверенно парировала Нисса. – Они не создают страх искусственно, а усиливают тот, что уже есть в тебе. По крайней мере, я так это понимаю…
– Очень похоже на правду, – пробормотал мальтеорус. – А Клотильда, получается, обращает смертных в камень.
– Вот именно! – уверенно сказала Нисса. – И зильбергайсты не сжирали Чикта. Гончие приносят добычу хозяину. Наверняка он уже стал одной из её статуй. И мы тоже станем, если будем ей подыгрывать. Или замëрзнем тут насмерть. Надо их обоих уничтожить!
– Исключено! – отрезал Ганс и закашлялся.
Нисса закатила глаза и испустила раздражëнный вздох.
– Послушай, – сказал Ганс, отдышавшись после приступа. – Во-первых, мы до сих пор не знаем, как еë уничтожить. Во-вторых, даже если бы знали, это крайне опасно и рискованно. Для нас же!
