Крыша древнего замка, стеная от тяжести веков, внезапно обрушившейся на неё, не выдержала, жалобно хрустнула и провалилась. За ней последовали перекрытия – устланные серыми плитами полы и сводчатые потолки рухнули на забитую скелетами спальню, на статуи богов в трапезном зале, на комнату с охотничьими трофеями. Наконец, не выдержала и крипта: камень прошлого погрёб под собой вонючий клозет, клети черепов, алтари работы Эйтри Скюльптюра и, наконец, молчаливых каменных слуг, так и не дождавшихся сытой и спокойной старости.
Первопроходцы едва успели добраться до моста, чтобы гибель древнелюдской громады их не задела. Бернар помогал Гансу, уже терявшему сознание, а две горгульи делили меж собой последнюю склянку петролитической эмульсии Вертенберга.
Какое счастье, что Чкт был белкой: белок всегда забывают посчитать и учесть, поскольку хвостатым зверькам так мало нужно. Вот и сейчас ему хватило лишь нескольких капель!
И первые капли дождя смешались с густым бурым маслом, снимавшим последние следы пребывания Клотильды Бергхоф в Этом мире. Лив оказалась крепкой улыбчивой гномой с разноцветными дредами и яркими смеющимися глазами. Холодные струи ливня смывали с её щёк нескончаемые слёзы, она открывала лицо грозе и хохотала, словно безумная. Счастливая, не верящая, что наконец всё закончилось.
– Я свободна! – перекрикивала она шторм. – Я свободна, а ты сдохла, сука!!!
В последний день месяца Шпре в долину Зерпентштайн наконец пришла весна. Да ещё как пришла! Вынесла дверь с порога, как говорят гномы. Набросившись на сухие скалы и измученные ели, гроза мигом растопила снег, смыла трёхсотлетнюю пыль и наполнила реку до того, что та вышла из берегов.
Когда стихли раскаты грома, реветь начала вода, грохоча валунами, унося прочь старьё. Каменный мост, виновник всей неразберихи, чудом устоял в тот вечер, чего не скажешь о Гансе. Нелегко, знаете ли, устоять, когда в вашем брюхе побывал древний клинок, до того окунавшийся в не менее древние нечистоты. Нисса вернулась как раз вовремя, чтобы в очередной раз вернуть книжника из путешествия в Тот мир.
Первопроходцы заночевали в лесу под старой разлапистой елью, слушая рассказы Чкта и Лив о том, как прекрасно чувствовать Этот мир. И хотя все промокли под дождём, никто не замёрз.
– Знаете, а мы отличная команда, я вам скажу! – заметил Бернар. – Дойдём до Грюйтгау, возьмём там новое задание, да?
– Нет! – ужаснулась Нисса. – Благодарю, но мне этих приключений хватило надолго! Тем более что деньги на лечебницу я уже собрала. Теперь её нужно открыть.
– Да ну! – не унимался следопыт. – Неужели мы были такой плохой компанией?
– Вы-то компания отличная, – поёжилась алхимица. – Но этот холод, когда в тебя влезает демон… Не удивлюсь, если и на моей голове появится пара седых прядей.
Нисса уставилась на потрескивающий костёр. Языки пламени отражались в стёклах её очков, а в огромных глазах гномы читалась такая безысходность, что даже Бернару стало чуточку не по себе.
– Кстати о волосах. Как тебе вообще пришло в голову, что мне надо поцеловать Клотильду?
Патоморбистка молчала, а полуэльф не сдавался:
– Вы, колдуны, конечно, меня удивляете. Столько всего читали!
– Бернар, это была просто шутка.
– Но ведь сработало! Выходит, то действительно было проклятье.
– Очень рада, что твои кудри к тебе вернулись. Но я, пожалуй, пойду спать.
Бернар, улыбаясь, проводил алхимицу взглядом до палатки и привычным движением убрал со лба густую рыжую прядь.
Гансу повезло: кишки, как это часто бывает, расступились в стороны от лезвия и остались невредимы. Нисса, штопая его живот, переживала, что лихорадка усилится, что миазмы клозета проникнут в кровь, но все её опасения развеялись, стоило гноме увидеть оружие.
– Священный шверт Хютера, – благоговейно признала она. – Конечно, Солнцеликий несёт чистоту.
– Я же говорил, он полон первертивных феноменов, – прохрипел тогда мальтеорус.
– Это… не перверсия, – смутилась гнома. – Это диесциентический конундрум.
– Что и есть… первертивный феномен.
– Не соглашусь. Этот конундрум не соответствует четырём из пяти критериев…
– У него есть силы занудствовать! – радостно перебил её Бернар. – Нисса, прошу, оставь Ганса при своём мнении. Тогда ему придётся дожить до утра, чтобы продолжить спор! Наши дела здесь ещё не закончены.
И действительно, эрудит дожил до утра, да так хорошо поправился, что смог даже ехать верхом на Гюнтере. Нисса тоже чувствовала себя гораздо лучше. Как будто сам воздух, свежий и тёплый, придавал им сил.
Наступил месяц Нуи́, «ночной» в переводе с эльфийского, самый тёмный в году. Хютерово светило словно отпрянуло от земли подальше в небо, уступая свои обязанности звёздам. А те даже посреди дня горели яркими белыми созвездиями. Нуи считался месяцем загадок, колдовства и бесовщины – лучшее время, чтобы похоронить маленького чертёнка.
