Чкт убедил всех, что необходимо найти хорошее место для погребения: подальше от родителей, поближе к самим горам, к той жизни, что бурлила здесь до строительства замка. А потому первопроходцы поднялись вдоль реки в поисках её истока – ведь именно река приютила его останки.
Известно всем: хоронить беса – дело непростое. Нужно было и демона убедить упокоиться и уйти в Тот мир, и богов уговорить его принять.
Место нашлось само. К нему вела узкая козлиная тропа, опасная и крутая, взбиравшаяся по склону Снакфьелль на головокружительную высоту. Здесь располагался небольшой утёс, на котором росла последняя ель на этом склоне, но ночью её повалило бурей – тощие скрюченные корни поднялись к небу, а макушка зависла над пропастью. С утёса открывался восхитительный вид на долину Зерпентштайн: на реку, что неподалёку ещё одним водопадом срывалась в озерцо и дальше бурной змеёй проползала по её дну; на чахлый ельник да серо-зелёные скалистые склоны; на руины проклятого замка и мост, по которому шёл тракт.
Тракт, ради которого они сюда пришли.
Бернар тут же заявил, что это Ёрдово место и что здесь пахнет как нужно: драконом. С чего он это взял, никто не понял, однако все так устали, что тут же с ним согласились и принялись устраивать привал, ломать сухие еловые ветви для костра да готовить погребение.
Ганс присел на поваленную ель, кряхтя от боли в животе, и пошутил, что если раньше здесь жил дракон, то наверняка он неоднократно пометил гору…
– Кто знает, – добавил он серьёзным лекторским тоном, – быть может, журчание воды будило в нём эти позывы.
– Знаешь, – обиженно заметил Бернар, таская крупные булыжники, – я твои увлечения не трогаю. Вон ты до сих пор не можешь Клотильду позабыть, всё дневник её листаешь. А мы ведь чуть не погибли из-за твоей наивности!
– Ты тоже сначала ей поверил почему-то, – заметил Чкт.
Бернара словно молния ударила – следопыт застыл в неудобной полусогнутой позе, держа тяжёлый камень и глядя глубоко внутрь себя.
– Да, ты прав, Чикт, – молвил он ошеломлённо. – Я вот только сейчас понял, как глупо себя вёл… Пытался спасти их семью – хотя кто они мне? Неужели я такой недалёкий?
– А что ты чувствовал? – задушевно пропищал бельчонок.
– Будто… ничего нет важнее в Этом мире, – задумчиво ответил Бернар, сжимая булыжник. – Нет ничего важнее их отношений. Будто если они помирятся, то всё станет хорошо, всё исправится и я стану счастливым. Но я-то тут при чём?
– Они тебе кого-то напомнили, да? – понимающе спросил Чкт-Пфчхи.
– Да, моих родителей. – Полуэльф кивнул, и оцепенение сошло с него. Бернар положил булыжник на каирн, продолжая: – Ясно. Я спасал не их брак, а моих родителей. Но они уже давно умерли.
– Ты говорил, они скрепили брак клятвой Иянсе, – добавила Нисса, прекратившая на время ломать хворост для костра.
– Да какая там клятва, – грустно усмехнулся сирота. – Они ушли из столицы в горы, нашли какое-то такое место, Ёрдово, и признались друг другу в любви. Иянса ведь ничего больше не просит. И… они действительно любили друг друга… а не вот это вот всё. И что я здесь общего нашёл? Чуть что – сразу чей-то брак спасать? Дурь какая! Надо что-то с этим делать…
– Очень похоже на маледиктус, – заметил Ганс. – Я бы изучил историю твоего рода как следует.
– Слушай, я-то, понятно, дурак, – усмехнулся Бернар. – Но ты же магус демонических дел! Как ты сразу не понял, что всё было ловушкой с самого начала?
– Я бы не говорил так уверенно. Диалектика синистра тем и загадочна, что мотивы сатиров до конца никогда не узнать. – При этих словах Ганса почти весь отряд раздражённо вздохнул. – Но в графине всё же возобладало синистральное начало. И да, это моя ошибка, я поплатился за неё дырой в животе. Но что ещё страшнее, нас с тобой они прокляли дважды.
– И что? – пожал плечами Бернар, составляя из валунов основание каирна. – Я ничего пагубного пока не чувствую! В клозет лишь тянет чаще.
И хотя полуэльф казался спокоен, в душе его задул холодный ветерок нехорошего предчувствия.
– Маледиктусы проявят себя позже, – мрачно пояснил Ганс. – Увы, нам никак не узнать, когда и как именно. Мы все что-то приобрели и что-то потеряли в этой проклятой долине…
Он искоса посмотрел на Лив, которая помогала Ниссе устраивать кострище – и еды погреть, и отвары целебные с припарками подготовить. Недавняя горгулья без конца чертыхалась, роняя всё из правой руки, ведь отнятые Клотильдой пальцы она потеряла навсегда.
– Лив, я знаю один древний опус, – начал эрудит свою песню, – он может вернуть тебе пальцы. Но есть и риск…
– Отрастить жало, например, – тут же съязвила Нисса, начав раздеваться и задирать рубаху. – Да-да, я не шучу! Лив, посмотри, что мне Ганс подарил! Трижды подумай.
– Ого! – хихикнула вторая гнома. – Представляю, чем может обернуться постельная сцена с твоим участием! «Ммм, как насчёт немного пикантности?» – «О, ты хочешь добавить остроты? Пронзительных ощущений хочешь? Сейчас получишь!»
– Это не смешно! – возразила Нисса, одновременно заливаясь и краской, и хохотом вместе с остальными.
