— Ты всегда все усложняешь. Но знаешь что? Я понимаю, почему девочка голову потеряла. Неплохо выглядишь, братик, хотя и похудел. Вернулся к медицине?
— Нет. Я финансовый аналитик. Алекс, мне надо будет уехать, и я хочу, чтоб ты позаботилась о Бекки. Я открыл счет на ее имя. Ты можешь проследить, чтоб она получила хорошее образование?
— Может, и парня ей найти? — Алекс смотрит на меня пристально. Глаза колючие. — Митчелл, я-то позабочусь, но она больше, чем милая мордашка. Характер там ого-го, да и любит она тебя. А вот и наша красавица! — голос Алекс резко прибавляет громкость.
Я оборачиваюсь и вижу Бекки. Вид у нее словно у ребенка рождественским утром.
— Ой, хлеб, — выдает она, бесстыдно хватает бутерброд с моей тарелки и с ногами забирается на стул рядом.
Я хлопаю ее по коленке, и она покорно садится по-человечески. Ну, или согласно ее собственным словам «как на мессе».
Алекс прыскает со смеху и кладет ей на тарелку булочку:
— Ешь, дорогая, и не заморачивайся манерами. Я не знаю, откуда они у моего братца. Я точно его им не учила.
— Спасибо, — отвечает Бекки с горящими щеками, но сидит прилично.
— Алекс, можешь приодеть нас для конной прогулки? — спрашиваю я, натянув максимально беззаботное выражение лица.
— Ну, твои старые костюмы в кладовке. Думаю, влезешь. А вот в моих шмотках такая тростиночка потеряется. Придется одолжить что-нибудь у Терри.
— Бекки, встретимся на площадке за домом через пятнадцать минут. — Поднимаюсь на ноги.
— Строгий папочка Митчелл, — передразнивает Алекс.
Улыбаюсь. Улыбка — отличная маскировка. Наверное. Хоть бы сработала. Я спешу улизнуть, пока Бекки не заметила в моем поведении что-то неладное. Она читает меня, как открытую книгу. Сейчас начнет вглядываться, нащупывать то, что скрыто за старательно оттянутыми уголками рта, и мой план полетит к чертям.
Костюм, от которого все еще пахнет лошадьми. Отчий дом. Алекс. Она, смутно напоминающая мне кого-то давно забытого. Утраченное чувство, которое манит и пьянит. Хочется сдаться ему. Но нельзя.
Сижу на тюке сена, поигрываю конкурным хлыстом, перекидывая его из одной руки в другую. Бекки идет мне навстречу, нелепо шагая в высоких кожаных сапогах. Жокейский костюм хоть и мужской, но сидит на ней ладно, красиво подчеркивая каждый соблазнительный изгиб. Она пытается ссутулить плечи, но это не так-то просто. На ходу поправляет слишком тугой воротничок.
Встает передо мной как солдат на смотре. Я медленно обхожу ее кругом. Провожу кончиком хлыста по спине и мягко хлопаю пониже поясницы.
— Эй! — возмущается она, хватаясь за кончик хлыста.
— Держи спину. Совсем разошлась, — говорю так строго, как только могу.
Она смотрит на меня и начинает громко смеяться. Смех ее — это лучшее, что я слышал в своей жизни.
Алекс перегнулась через низкие перила крыльца и весело хохочет.
— Конюшня за домом, — говорю я, не в силах сдержать улыбку.
— Это обязательно?
— Тебя что-то смущает? — нейтрализую я своим вопросом ее.
— Я никогда не ездила верхом.
— Ты не каталась на пони?
— А что это?
Бекки всегда будет меня удивлять. Я все время забываю, что она никогда не была папиной маленькой принцессой, которую одевали в розовое и катали на пони в день рождения.
— Маленькие лошади, на которых катают детей, — поясняю на автомате.
— Так они называются?
— Да.
— Я боюсь лошадей, — говорит Бекки и отступает на пару шагов, готовая броситься наутек.
— Брось ты эти глупости! Ты влюбишься в них, как только увидишь.
Хватаю ее за запястье, обвиваю тонкую талию рукой и веду к конюшне.
Конюшня маленькая. Всего на четыре стойла. Тут тепло, со всех сторон доносится ржание, пахнет сеном и лошадьми. Она морщит нос, а для меня это почти идеальное сочетание запахов. Лучше пахнет только моя любимая девочка.
Я глажу Принцессу по холеному круглому боку. Ее прекрасная грива, почти такая же светлая, как волосы Бекки, заплетена в три косички, в которые вплетены яркие деревянные бусины.
— Как можно бояться лошадей?
— Когда мне было три или четыре, конь хлестанул меня хвостом по лицу.
— Пора избавиться от этого страха, — говорю твердо.
Я понимаю, что парная конная прогулка — не самая лучшая идея и вывожу из стойла Мокко, коня цвета молочного шоколада с симметричными белыми отметинами на морде. Я глажу его, зарываясь лицом в гриву. Я так давно не был дома. Если б только можно было остановиться. Жить вместе с ней. Делить узкую кровать со скрипучими пружинами. Любить ее нежно и трепетно. Но болезнь съест меня за первую неделю такой жизни. Тогда я начну срываться на ней и, в конце концов, вернусь к старой жизни. Или того хуже?
Я веду коня к калитке за домом. Он тихо фыркает и утыкается мордой мне в плечо. Мы старые знакомые: я знал его еще жеребенком.
— Иди сюда.
— Что ты задумал? — Она прищуривается.
— Бекки, ты же мне доверяешь, да? — улыбаюсь и в ответ и обещаю: — Тебе понравится!
Чувствую себя доктором, который держит за спиной прививочный шприц и подманивает к себе ребенка.
Она подходит к коню. Я беру ее руку и вожу ладонью по шелковистой гриве.
— Вот так. Чувствуешь, какой он теплый и приятный?
— Ага, — говорит она.
