Вертолет стал приземляться – и дом обрел свое основательное земное место. Внезапно из распахнувшейся двери высыпали мужчины в маскировочной форме, как две капли воды похожие на тех, из тоннеля. Но дверь вертолета еще на лету открылась в противоположную от дома сторону: вон крыша дольмена, под брюхом железного чудища. Циклоп выскочил из вертолета на землю, подхватив выпрыгнувшего следом Александра, и тот не сломал все-таки ноги, как опасалась Елена. Она смотрела наружу, держась за край отверзшейся вертолетной дыры: то вниз, на внука с циклопом, то в сторону дома, откуда уже бежали те, с автоматами. Они не стреляли и даже бежали так, вполсилы, потому что деваться этим двоим было ну совершенно некуда, разве только в обрыв сигануть и свернуть себе шеи.
Поликарп одним чудовищным усилием сорвал крышу богатырской хатки, обрушив ее с грохотом наземь, теперь от хатки остались одни стены, и, втолкнув подтянувшегося на руках Сашу внутрь, с ловкостью обезьяны перемахнул туда сам, сорвав с лица камуфляжные очки. Они стояли спина к спине: мощный циклоп в медвежьем хитоне и грузинской кепке и худенький светловолосый юноша в кроссовках, грязной белой майке и драных джинсах. Одноглазое лицо Поликарпа повернуто к отверстию дольмена. А с одноглазого дневного неба пристально глядит вниз круглое желтое солнце. И вдруг солнечные лучи, пройдя сквозь глазницу дольмена и преломившись, попали в глаз циклопа, и какая-то вспышка, вроде солнечного разряда, прошла между ними… Елена, вскрикнув, увидела: воздух в дольмене закипел, появился воздушный омут, куда затянуло внука с циклопом. И вот стены дольмена стоят как стояли, а этих двоих нет как нет! Елена и Самолетов, тоже наблюдавший за тем, что происходит, переглянулись.
Подбежали люди в камуфляже, видевшие с пригорка, как двое мужчин прыгнули внутрь дольмена. Подтянувшись на руках, они повисли на стенах, в недоумении заглядывая внутрь: там никого не было… Кто-то спрыгнул вниз, осмотрели и даже ощупали землю: внутри богатырской хатки не оказалось никакого подземного хода, даже погреба не имелось, даже какой-нибудь паршивой ямки! Ничего. Но этих двоих они упустили. Осмотрели на всякий случай склон пропасти, и там – никого.
– Как сквозь землю провалились! – воскликнул один камуфляжник, стягивая с лица маску, и под маской обнаружилось вполне обычное курносое лицо молодого парня, который оказался чуть, может, старше Саши. Он встретился глазами с Еленой, которая на корточках сидела в раскрытой двери зависшего над землей вертолета, и крикнул:
– Ну, одну-то мы спасли! – и протянул к ней руки. Но Елена отстранилась и мимо парня ухнула вниз, больно ударившись о землю коленкой. И тут же поднялась, сцепив зубы, чтобы не заплакать.
Один из камуфляжных подошел к Сергею Самолетову, который уже посадил вертолет, и сказал: «Вы арестованы». Тот пожал плечами, потом спросил:
– Что будет с девочкой?
– Ничего с ней не будет, – отвечал главный и, взяв Елену за руку, повел за собой. Обернувшись, она сказала бывшему зятю:
– Спасибо вам, Сергей Владимирович!
Тот улыбнулся ей, хотя видно было, что на душе у него кошки скребут. Елена смотрела, как в кабину вертолета сел другой, один из этих, камуфляжных, а Сергея стали подталкивать в спину, чтобы лез внутрь, двое взобрались следом, и железная птица унесла Самолетова в неведомую даль. За Еленой вскоре прилетел особый вертолет.
