На следующий день Елена отправилась в больничный городок. Доехала, как положено, на 122-м автобусе, пошла в регистратуру, спросила Николая Ивановича Пачморгу… Сказали, что он в отпуске. Ага, обрадовалась Елена, концы-то с концами и не сходятся! В отпуске он… вот насмешили! На словах-то все есть, а на деле – ничего! Да и чьи это слова-то, одной Алевтины! Да Клавы, которая мямлит не разбери чего. Да она и всегда такая была! Клаву напугать – раз плюнуть! Тем более корреспондентке НТФ! Бедная Клава думает, что Алевтина всесильна, раз на центральном телевидении работает. А вот нету же Николая Ивановича Пачморги! В отпуске, дескать… Конечно, Аля просчитала, что она сюда пойдет, дала взятку этой регистраторше, вот и все дела. Ну, ничего, ничего!
Елена стала озираться по сторонам, если она тут лежала, неужто ничего не вспомнит?! Походила по коридорам, дошла до какой-то двери, куда ее не пустили. Нет, ничего ей здесь не знакомо. Она вышла и снаружи оглядела здание с решетками на окнах: нет, ничего она тут не помнит. Мимо психушки она, конечно, сто раз проходила, да вот не далее, как… ну да: когда шли к моргу с Поликарпом и Сашей, чтобы выкрасть тело кентавра и похоронить его.
Елена двинулась в гору, по старым следам, увидела гаражи, обошла их кругом и нашла черное пепелище.
Вот же, вот, пожалуйста! пожарище, место погребения Мирона Иксионида! Она чуть не заплакала. А они хотят доказать ей, что ничего не было и что она с ума сошла! Елена нагнулась, разгребла палочкой жирную черную землю – и выковырнула подкову с выбитым иксом. Она охнула, заоглядывалась, ища свидетелей, и, всплескивая руками, запричитала: «Да вот же! Вот же – доказательство, прямое вещественное доказательство, и не буду я больше верить никому и ничему. Не обманете-с!»
Елена спрятала подкову кентавра на антресолях и внезапно наткнулась на свою ольховую шкатулку, а раскрыв ее, убедилась, что перстня с рубином нет на месте. Еще одно доказательство! Куда перстенек-то делся, если она не расплатилась им с шофером грузовика, который доставил их с раненым циклопом на Пластунку? И тут же Елена обнаружила книгу Медеи, обернутую в газету «Аргументы и факты». Полистав, обнаружила запись про «котел омоложения». Она кивнула и поцеловала книгу. Не-ет, ее не проведешь, она тертый калач! У нее сплошные вещественные доказательства, а у них одни отрицающие реальность слова.
Вечером она молча положила книгу перед Алевтиной. Но дочка едва взглянула на вещественное доказательство – и отодвинула книгу в сторону. Потом подперла рукой лоб и долго молчала, уставившись в стол. Елена раскрыла книгу в нужном месте – и опять пододвинула к Альке, но та даже оттолкнула книгу.
– Алевтина! – строго произнесла Елена. – Я понимаю, ты хочешь сказать, что я рехнулась, ты хочешь представить мать не знай кем, зачем только тебе это надо, хотелось бы спросить?! Но вот же: вот книга, вот рецепт, и он действовал, я была девочкой, Леной Лебедевой, мне пришлось так назваться, потому что я, старуха, пропала! Помнишь, меня даже чуть в тюрьму не посадили за то, что я сама себя якобы убила! Это надо же было додуматься до такого! Смех один! А потом мы с Сашей искали отца одного… товарища… и нашли его в пещере, он был… тоже не совсем человек, но это не имеет значения, – заторопилась Елена. – На свете всякое случается. Да ты должна все это знать, ты же по рации с нами связывалась! Его на мосту убили! А потом этот, Эрехфей, который землю-то стал трясти, его надо было вернуть на место, туда, откуда он родом, и Поликарпу пришлось принести меня в жертву…Ну, не совсем убить, я ведь живая осталась, только вернулась в себя, в свое старое тело, и груди одной лишилась! Зато небось лук теперь удобно будет натягивать! – попыталась она пошутить, хоть ей не до шуток было.
– Вот именно! – перебила ее Алевтина, которая до этих пор все не поднимала своего лица от стола, как будто дыру хотела взглядом провертеть. – Ты была не в себе! Ты очень долго была больна! Вначале папа – когда он ушел, ты просто помешалась от горя! Это оказалось первой каплей, доктор сказал… Преследовала его… Надоедала… Но тогда ты была еще вменяема, хотя уже не похожа на себя.
– Я преследовала?! Я надоедала?! – воскликнула пораженная Елена. У нее просто не было слов. Она, которая столько лет не видела Борю Пастухова, и только став совершенно неузнаваемой, решилась пойти к нему… Да и то… ничем это не кончилось. И это она, значит, его преследовала и ему надоедала! Нет, это надо же!
– А потом – рак, ты все думала про это, ты была уверена, что у тебя рак. А потом это страшное убийство по соседству, – продолжала Алевтина, – накануне вы разговаривали с тетей Олей, а ночью ее убили. Николай Иванович сказал, что это в большой степени способствовало тому, что с тобой случилось. И, главное, эта дурацкая книга! – Алевтина приподняла том и со злостью шваркнула им об стол. – Она тебя совсем доконала!
