Как замаскировать кентавра, придумал Александр, читавший одно время рыцарские романы. Чистоплотная Елена брала в поход простыни, которые теперь и пригодились. Из двух простыней она, скрепя сердце, сшила просторную накидку для человеческой части кентаврьего тела, вырезала прорехи для глаз – и кентавр вполне мог сойти за обыкновенную лошадь. Правда, башка маловата, но когда волосы собрали в хвост, как у рокера, голова стала казаться больше. Конь рыцаря-крестоносца, облаченный во все белое, был, таким образом, подготовлен к сражению. И рыцарь, которого хотели посадить на спину этого коня, чтоб отправить на смертельную битву, был в наличии. Тут Елене пришло в голову, что над морем-то, где якобы сидит чудовище, мечом не очень-то помашешь…
– А что же он, в лодке будет сражаться или как? – спросила Елена язвительно, наблюдая за сборами, но не принимая в них никакого участия. Она свое дело сделала – саван кентавру сшила.
– Нет, он должен будет летать над пучиной, – отвечал Мирон. – Чтобы иметь маневр, так, кажется, говорится?..
– На вертолете летать? – продолжала язвить Елена.
– На дельтаплане, – предположил Александр.
– Найдем на чем, – сказал циклоп. – Был бы меч!
– Меч-голова-с-плеч, – вздохнула Елена, тоскливо глядя на Сашу. Бабушка, бабушка, куда ты завела внука… в какие мифологические дебри. А мать-то родная что скажет, когда узнает! Вот доверила, скажет, тебе сына, и где он теперь, мой сын?
Циклоп, несмотря на жару, надел новый медвежий хитон, который был коротковат, и похожие на столбы, голые до бедер волосатые ноги Поликарпа оказались на всеобщем обозрении. На голове, как всегда, сидела кепка-«аэродром», подвязанная под бородой тесемочками, два ненастоящих глаза спрятаны за очками с книжными линзами. Рюкзаки водрузили на спину кентавру, который спереди был накрыт белой простыней, как незавершенное творение скульптора. Александр, очень довольный, нес лук и стрелы. Елена шагала налегке.
Разношерстная компания миновала безлюдные места и вышла на экскурсионную асфальтированную тропу. Первая же экскурсия встретила четверку любопытными взглядами, кто-то даже нацелился в них своими телефонами, видеокамерами и фотоаппаратами, но Александр, который был сегодня в ударе, крикнул, обращаясь к циклопу: «А где наш режиссер?» И экскурсанты, как по команде, спрятали свою аппаратуру. Послышался разочарованный возглас: «Да это кино снимают!»
Выйдя на трассу, двинулись гуськом, теперь рюкзаки несли циклоп и Саша, а Елена, ужасно раздраженная, с луком наперевес, ехала верхом на кентавре. Мирон, уже встречавший железных коней в свой первый день на Кавказе, почти не реагировал на машины. Наверное, машины и автобусы казались ему здешними кентаврами, с одной, двумя, а то и множеством человеческих голов. Эти головы пялились на них из окон, а машины сигналили наперебой. Впрочем, больше таращились на громадного Поликарпа, который сбросил свою плетеную обувь и шагал босиком, очень похожий в своем медвежьем хитоне на пещерного человека, но и лошадь в накидке тоже привлекала взгляды проезжего и прохожего люда. В плавящемся асфальте оставались следы копыт кентавра, с тавром «Х», и цепочка следов снежного человека, которые тянулись за грузным циклопом. Поглядев в небо, Мирон приостановился и крикнул, обращаясь к Поликарпу, – голос его из-за простыни был приглушенным:
– Сын мой, ты умеешь предсказывать будущее по полету железных птиц?
– Увы, нет, – отвечал циклоп, утирая пот: он сварился в своей медвежьей шкуре, на тридцатиградусной-то жаре. – Я не так много их встречал. Хотя и удостоился чести, не далее как вчера, лететь в утробе одной из таких птиц, их зовут вертолетами…
– Что-то их слишком много. Это не к добру… Елена подумала, что и впрямь вертолеты разлетались.
Никак, президент прибыл.
Город решили обойти стороной, то есть идти по объездной дороге. В третьем часу пополудни путники вошли в тоннель, который вел на длинный мост, соединивший два соседних хребта.
