- Стало быть, они могут получить любую вещь, что только существует на свете, в Раздаче, могут получить сколько угодно еды в Ресторации, могут… я думаю, они еще много чего могут! И при этом каждый творит все, что хочет? Это же полная ерунда! Бред! Такого не может быть никогда.
- И тем не менее это так, - упорствовал Мистер.
- Я ни за что в это не поверю! - возмущенно воскликнул В.
Мистер только пожал плечами в ответ.
- Но ведь необходима организация! - пытался доказать свою точку зрения В. - Такая куча народу! И… и… управление, и какая-то система! Что здесь творится? Это же полный беспредел! Если бы каждый делал, что ему взбредет в голову, тут уже давно никого бы не осталось! Люди попросту поубивали бы друг друга!
- С какой стати? - удивленно поднял брови Мистер.
- Откуда я знаю с какой стати, такова человеческая природа! - развел руками В.
- Кто тебе это сказал? - спросил Мистер.
- Это общеизвестный факт!
- Это не общеизвестный факт, а общеизвестное заблуждение. Почему ты так подумал? Ты хочешь кого-то укокошить?
- Да нет же, я вовсе не… - замялся В. Если подумать, Жирмила и Кларло, оставили неприятное впечатление, но чтобы убить… До такого, конечно, В. еще не дошел.
- Если у тебя когда-нибудь родятся подобного рода намерения, то я многое о?тдал бы за то, чтобы посмотреть, как ты будешь претворять их в жизнь. Поверь, здесь люди очень неплохо умеют защищаться. Впрочем, и за пределами Дома люди умеют неплохо защищаться. А тому, что происходят убийства, есть всегда две основные причины. Первая: когда кого-то убивают, это означает, что…
В. с любопытством следил за словами Мистера. Неужели сейчас Мистер разрешит ему загадку, над которой бьются все криминологи мира?
- … это означает, что убитый сам хотел умереть.
В. вскинул брови. Очередная несусветная чушь!
- Я думаю, - возразил В , - если бы можно было спросить убитых, то вряд ли среди них нашлись бы те, которые признались, что сами просили их прикончить.
- А я и не сказал, что они просили их прикончить, - возразил Мистер, - хотя в определенном смысле можно и так сказать. Может быть, они и не писали прошений на имя своих убийц, но они определенно хотели умереть.
- Ерунда! – возмутился В. - Я уверен, каждый заявил бы, что хотел прожить еще лет сто.
- Что бы они там не заявляли, это не меняет сути дела! - махнул рукой Мистер, - Убитые хотели умереть. Возможно, они не отдавали себе в этом отчета, но это без сомнения так, они хотели умереть, - отчеканил Мистер.
В. развел руками. Что ж, если все его аргументы отвергаются безо всякого анализа…
- А у нас здесь, - продолжал Мистер, - никто не хочет умирать. Так кого же убивать?
В. молчал, но весь его вид красноречиво говорил о том, что он думает о разглагольствованиях Мистера. Мистер внимательно посмотрел на В.:
- Ты что же, в самом деле думаешь, что смерть, тем более насильственная, вот так запросто, ни с того ни с сего сваливается человеку на? голову?
На это В. не знал, что ответить. Пожалуй, если задуматься, он так это себе и представлял.
- Вот это уж точно несусветная чушь! - воскликнул Мистер. В. не стал оспаривать слова Мистера. Он не так уж и подкован в криминологии.
- А вторая причина, - продолжал Мистер как ни в чем ни бывало, - вторая причина в том, что насилие не возникает из ниоткуда. Насилие всегда бывает порождено только насилием.
В. задумался. Вот это хоть похоже на правду.
- Я тебя понимаю, - мягко, и в то же время не без ехидства сказал Мистер. - Ты, бедняжка, так привык к насилию, что уже не представляешь себе ничего другого. Не правда ли, с самого детства ты всегда был вынужден что-то делать? Не важно, кто тебя вынуждал – родители, родственники, друзья, общественное мнение или ты сам. Но важно то, что ты всегда действовал под чьим-то давлением, а это и есть, мой дорогой, самое настоящее насилие. Подумай, много ли у тебя найдется моментов, когда ты делал что-то не по необходимости, а всего лишь повинуясь своей естественной склонности?
И опять В. задумался и понял, что такие моменты в его жизни можно было пересчитать по пальцам.
- Если бы ты не был рабом насилия, ты не сбежал бы на помойку, - говорил Мистер, а В., ведо?мый его словами, вдруг почувствовал, что ему вот-вот что-то откроется, какое-то понимание. Вот-вот что-то прояснится…
- Конечно же! - продолжал Мистер. - Ты уже и сам чувствовал, что твоя жизнь переполнена насилием, но еще ясно не осознавал этого.
Мистер говорил, а В. замер, уже даже не слушая его. Неужели все так просто? Ведь он и вправду сбежал от насилия, сбежал, чтобы не чувствовать чудовищного давления бесконечных обязательств – перед государством, обществом, друзьями, семьей, перед самим собой, да перед всем светом! Все так просто, что даже неинтересно! А В.-то навыдумывал себе черте чего: он все носился с какими-то химерами: одиночество, привязанности, благородство, достоинство и так далее. Он блуждал в бесконечном лабиринте слов, вместо того, чтобы найти одно, единственное, которое все объясняло.
