Дом полностью

Теперь Юэль наконец все понимает. Нина не могла поехать с ним. Он все просрал. И ее в том числе. Маркус спас Нину от него, как она и сказала. Она правильно сделала, что осталась. Надо не забыть сказать ей об этом. Внезапно Юэль заскучал по Нине. Как же прекрасно, когда можно по кому-то скучать. Любить кого-то так сильно, что начинаешь тосковать по этому человеку. Он расскажет ей, что произошедшее больше не важно. По крайней мере, у них много чего было до того, как они расстались. – Можно здесь сесть?

Юэль поджимает ноги, чтобы освободить место для стоящего рядом парня. Гамак качается, когда тот садится. – Можешь вытянуть ноги мне на колени, – предлагает он, и Юэль так и делает.

Телесный контакт напрягает его. Кажется, что его тело – это небо, на котором загораются и гаснут звезды, а потом загораются снова.

Парень ухмыляется – возможно, он тоже это заметил. Закатывает штанину Юэля до середины икры и поглаживает кожу кончиками пальцев. От этих нежных прикосновений поднимается каждый волосок. Это совершенно асексуально и все же лучше, чем даже несколько оргазмов.

– Тебе нравится? – спрашивает парень.

Только сейчас Юэль его разглядел. У него тонкие губы, большие глаза. Ухоженная прическа в стиле рокабилли. Он мог бы выглядеть как угодно – слишком вызывающе, слишком идеально, – все это не важно. Юэль видит его душу.

– Катя сказала, ты пробуешь в первый раз, – говорит парень.

Его рука останавливается. Ощущения другие, но тоже приятные. Тепло Юэля пульсирует. Наполняет его энергией, вокруг словно искрятся молнии.

Юэль хочет большего, но вместе с тем не спешит – он не боится, что не получит желаемого. И так все прекрасно. Все просто идеально.

– Мне это было нужно, – говорит Юэль.

– Я так и понял. По-моему, тебе сейчас очень хорошо. Парень представляется как Диего, и когда Юэль берет его за руку, то понимает, что не хочет ее отпускать. Диего смеется. Смотрит на время, записанное на запястье Юэля. Кивает.

– Точно не хочешь побыть один? – спрашивает он. Юэль мотает головой. Поглаживает ладонь Диего пальцами:

– Я был один так долго, что уже хватит. Я устал от самого себя. Поэтому и пришел сюда.

Диего кивает. Понимает. Они два человека, которые понимают друг друга. Вообще-то это совсем несложно. В глубине души – там, где это имеет какое-то значение, – все люди одинаковые. Никто никогда не бывает один. Все взаимосвязано в жизни.

– Знаешь, – начинает Юэль. – Я никогда не сохранял рождественские открытки, которые получал от мамы. А присылала она их каждый год. Разве это не грустно? Хотя и открытки были красивые…

– Да, – соглашается Диего. – Почему же ты их не хранил?

– Я даже не думал об этом. Но я вижу перед глазами ее почерк. Он был очень… аккуратный. А теперь его нет. Она больше не может писать.

Диего снова ласкает пальцами его ногу. Наклоняется вперед. С интересом смотрит на него:

– Расскажи еще. Хочу послушать.

– У меня и рождественских подарков, которые она присылала, не осталось, – продолжает Юэль. – И подарков на день рождения. Я не хотел забирать их на почте, потому что там всегда было одно и то же и всегда не то.

– Что именно было не то?

На секунду Юэль задумывается над вопросом. И внезапно видит все четко. Словно переносится на звездное небо. Смотрит сверху и видит, как все просто.

– Одежда, украшения, всякие полезные вещи. Мама вбила себе в голову, что они мне нужны. Например, машина для приготовления пасты. Хотя я даже не готовлю. Я всегда думал, что она меня не знает. Думал, ей все равно. Но в глубине души знал, что вообще-то она выбрала эти вещи, заботясь обо мне. Понимаешь? Она смотрела на них в магазинах или заказывала по каталогам и думала, что вот это, возможно, подойдет Юэлю. Может, сначала она сомневалась, а потом убеждала себя: да, пожалуй, будет неплохо. Надеялась, упаковывая подарки в коробку. И все равно получалось совершенно не то. И признай я это перед самим собой, мне пришлось бы признать, что здесь есть и моя доля вины. Я так и не дал маме возможности узнать меня. И никогда не думал, что ей это интересно, но потом нашел кучу вещей, которые она сохранила, и тогда понял, что ей все это время было не наплевать. Она просто не знала, как со мной об этом поговорить. Потому что я не впускал ее в свой мир. Но она сохранила мою подростковую комнату, прямо какой-то гребаный музей… это же должно что-то значить, да? Может, она никогда не говорила, что любит меня, но все время это показывала. А я думал, что уже слишком поздно, теперь же, когда она больна, но, возможно, все же замечает это каким-то образом, я должен хотя бы попробовать.

Юэль не знает, как долго продолжает говорить. Диего слушает так, словно полностью поглощен рассказом. Мир вокруг них исчезает. Остаются только прикосновения, слова и счастье, которое наполняет Юэля, такое непривычное, хотя оно наверняка было с ним все время, потому что это и есть естественное состояние.

– Хочешь еще? – предлагает Диего. – Или немного кетамина?

Он достает крошечную серебряную ложку, которая висела у него на шее под рубашкой.