Такая уверенность стоила мучений.
В воздухе звенели доносящиеся со всех сторон нескончаемые голоса солдат. На северо-северо-западе низко гудели зенитки. Той ночью воздух жил своей жизнью.
Показались крыши, предупреждая о близости деревни, и Брайан вернулся к склонам. В такую ночь спать никто не станет. Любой грохот — признак того, что сыновья, мужья и отцы домой не вернутся.
В такую ночь молиться научишься.
С другой стороны деревни расположился город, а за ним до самого Рейна тянулись виноградники. Идиллический пейзаж портила лишь его важнейшая артерия — широкая бетонная дорога, рассекающая долину.
Эту местность ему и предстоит преодолеть.
Вдоль ведущего из города шоссе были разбросаны здания. Неспокойные животные, стоящие в стойлах, сохнувшее на веревках белье, лопаты — их вот-вот снова воткнут в картофельные грядки. Все это говорило о том, что жизнь неутомимо движется вперед, к новому дню, за которым настанет еще один. Затем показались новые здания, брошенные домики, разрушенные сараи, канавы.
За спиной Брайана от Шварцвальда эхом отдавался грохот зенитных орудий. Так близко к бою на местности Брайан еще не был. Орудийные позиции, обустроенные на этом берегу Рейна, безуспешно пытались отплатить противнику тем же. Окрестности казались подрагивающей бездной смерти и катастрофы, хоть Брайан не заметил ни единой гранаты.
А ведь он дошел только до форпоста этого ада.
Воплощая собой контраст с разумом и человечностью, противоположный берег реки казался нереальным.
И вот наконец дорога.
Задача перейти через нее незамеченным казалась Брайану почти невыполнимой.
От влажной дороги, расстилавшейся перед ним, отражался свет узких автомобильных фар. На длинной прямой бетонной полосе его будет слишком хорошо видно. Перевешивал риск, что его заметят, хоть фонари и не горели.
В район боевых действий и обратно курсировали один грузовик за другим, перевозя войска и оснащение. В нескольких сотнях метров от него одетые в длинные шинели связные на мотоциклах пытались притормозить движение потока. За ними над правой полосой склонился огромный ободранный знак. В свое время он оповещал о подъездной дороге, ведущей с гор, в паре километров отсюда.
Брайан подошел поближе к знаку: время от времени впереди мелькали лучи неяркого света, пересекая главную трассу снизу в той точке, где стояли связные. Если под трассой могли проехать машины, то и он там пройдет.
Дорогу скрывала темнота. Лишь временами ее освещали перегруженные фургоны и частные автомобили, увозящие гражданское население из деревень у самого Рейна. Издалека донеслись приглушенные голоса — почуяв неладное, Брайан попятился к шоссе. Вдоль дороги, пересекающей главную трассу, перед своими домами стояли одетые лишь в самое необходимое люди: поеживаясь и скрестив руки на груди, они наблюдали за происходящим.
Раздался ряд взрывов — от ярких вспышек небо посветлело, как перед рассветом, — и сбитый с толку водитель грузовика проигнорировал указание мотоциклистов снизить скорость. Завизжали тормоза: в последнюю секунду он заметил согнутый знак, а мотоциклисты с громкими криками бросились на обочину — Брайан даже услышал в их голосах панику. Когда водитель был над виадуком, заклинило тормоза, и грузовик двинулся наискосок. Под инерцией тяжелого груза машина, несмотря на маневр, заскользила и врезалась в знак, потом в ограждение — и остановилась. Едущие сзади машины оказались так близко к месту аварии, что дать задний ход оказалось уже невозможно. Возник затор: транспортный поток на мгновение остановился, а вместе с ним замерло и точечное освещение дороги.
Брайан перевел взгляд на юг. Через несколько секунд временный простой в движении окончится и дорога будет забита. Придется ему сидеть на месте. С севера дорога была свободна. За этот короткий перерыв он, благодаря удаче, быстро перебрался на другую сторону.
На секунду он обернулся — убедиться в том, что его бегство не заметили ни мотоциклисты, ни жители деревни. Тут ему показалось, что дорогу перешли еще какие-то тени.
Виноград уже давно собрали. Взрыхленная почва между лозами была покрыта многочисленными обрезками ветвей, предательски торчавшими отовсюду, из-за чего при каждом шаге приходилось удерживать равновесие, чтобы не разодрать ноги до крови. Ради пары ботинок Брайан был готов на все.
Пронизывающий холод. Пальцы ног жаловаться перестали. Как и лодыжку, их просто-напросто поглотила общая боль.
Когда по непонятной причине на севере стих грохот бомбардировки, с противоположного берега реки послышались щелчки мелкокалиберного оружия. Огонь на секунду прекратился, и в кустах у себя за спиной Брайан услышал шелест. Резко выпрямившись, он стал изо всех сил вглядываться в полуголые, поникшие лозы. Меньше чем в десяти рядах он вновь увидел шевелящиеся серые тени.
Он пошел быстрее.
