Еще не успел кто-то снаружи взяться за дверную ручку, как Брайан бросился к двери и чуть было не потерял равновесие. Пульсирующую лодыжку жгло, глаза смотрели безумным взглядом. По его ногам скользнул узкий луч света.
Меньше чем в десяти сантиметрах от него в палату просунул голову часовой. Свет за спиной окутывал его зловещим сиянием. Малейший звук или движение — и Брайану конец. Лежавшая в постели фигура мягко улыбалась, все сильнее вдавливая затылок в подушку. Колыхнулась занавеска. Брайан почувствовал, как предательски хлынул свежий воздух, и — к своему ужасу — увидел, как луч света выцепил оконную раму за занавеской. Поворчав, часовой посильнее приоткрыл дверь, его глаза привыкли к темноте, и он смог рассмотреть лежавшего — лишь тогда он остановился. У Брайана так разболелась лодыжка, что он чуть не упал на бок. Может, это было бы и к лучшему. Упасть. Мыслимо ли ему теперь выпутаться из этой истории? Отогнав от себя эту мысль, Брайан восстановил равновесие. В кровати Деверса найдут халат, в постели Арно фон дер Лейена — самого Деверса. И Брайана — в двух халатах.
Объяснить все это будет трудно.
Обергруппенфюрер резко сел. Казалось, он все прекрасно осознает. «Gute Nacht»[13], — сказал он. Спокойно, мягко и четко — даже Брайан все понял. «Gute Nacht!» — повторил часовой и тихо, совершенно по-человечески, прикрыл за собой дверь.
Вечер выдался влажный, уже ощущалось колючее дыхание зимы. Внизу, на площади, не было ни души. Водосточная труба была крепкой, но оказалась более гладкой, чем Брайан сначала думал.
А еще болела лодыжка.
Поэтому подъем к эркеру был тяжелым и утомительным. Расстояние от водосточного желоба до окна — всего с ладонь, но окно оказалось закрыто. Брайан осторожно надавил. Запотевшее стекло замазка держала непрочно, но пружинило оно плохо, отнимая тем самым время. Сильный удар — осколки стекла вырвали из руки кусок плоти размером с монетку. Шпингалет находился слишком высоко. Крепко ухватившись за раму, Брайан потянул. Верхнее стекло вывалилось и упало на мусорный бак в десяти метрах под ним. У Брайана в ушах резко раздался звон разбитого стекла — словно небеса рухнули.
И тем не менее услышал его он один.
Несмотря на эту удачу, сильно он не продвинулся. По горькой иронии судьба вновь решила его подразнить. Хоть оконная рама ему уже не мешала, придется искать другой путь внутрь. Два дня назад он разглядывал окно снизу — теперь возле него поставили какую-то мебель.
Что-то очень большое.
Подумав о перспективе опять спуститься, он, отчаявшись, стал прикидывать, какие возможности и ловушки кроет в себе черепичная крыша. Блестяще-гладкая крыша отражала слабый свет, идущий из-за кухни от фонарей, напоминая кинопленку с мерцающими миражами. На черной поверхности обнаружилось несколько чердачных окон в железных рамах.
На северо-северо-западе полыхнули вспышки и раздались приглушенные взрывы. В последнее время бои за Рейном становились все ожесточеннее. Судя по всему, под натиском союзников пал Страсбург.
Из эркера в паре метров послышались высокие голоса. Брайан решил, что тут совсем рядом живут медсестры. С чердака донеслись приглушенные звуки — вечерняя смена устраивается на ночлег. Обнаружить его могут очень быстро. Достаточно хоть одной обитательнице этих комнат проветрить помещение или посмотреть, откуда идут грохот и вспышки, — и Брайана заметят. Его увидят, мельком взглянув на крышу. Несмотря на холод, Брайан вспотел, и руки стали медленно соскальзывать с оконной рамы. Нужно прямо сейчас найти другой вход. Через несколько мгновений из-за угла выйдут ссутулившиеся патрульные.
Пока он так висит, заметить его нетрудно.
Стык за стыком, черепичку за черепичкой Брайан обшаривал крышу в поисках входа. Когда в темноте возникла железная рама — она пряталась за крышей эркера, — вспыхнула надежда. Он до нее дотянется, если упрется ногами во внутренний угол кровли.
Самым сложным оказалось первое движение. Ужасно холодная поверхность крыши была скользкой от сгнившей листвы, принесенной ветром со всей округи. Едва Брайан всего на шаг соскользнул назад, к пропасти, и торопливо вытянулся параллельно скату крыши, раздался лай, всегда предупреждавший о появлении патрульных и их собак.
Обычно они ходили по двое. Но, видимо, в этот раз встретились две пары, решив устроить собрание как раз под тем местом, где оказался Брайан.
Пожилые мужчины что-то бормотали, сдвинув головы и механически роясь в нагрудных карманах в поисках сигарет. Стояли они под фонарем — благодаря свету было видно, что им весело. С их плеч тяжело свисали винтовки, собаки усердно тянули за поводки. Лишь когда Брайан снова едва не отцепился и впечатал ногу в эркер, животные заподозрили неладное.
Сорвавшись с водостока, склизкая листва приземлилась на мусорные баки. Тут же залаяли собаки. Мужчины удивленно оглядывались. Затем помотали головой, нехотя затушили сигареты о землю и разошлись.
Едва голоса стихли, Брайан подтянулся на крышу. Еще пара секунд — и ногу свело бы судорогой.
