За спиной Брайана Ланкау и Крёнер встали между кроватями, перегородив ему путь. Крёнер спокойно выжидал, а Ланкау дрожал от нетерпения. Под кривой улыбкой шею рябого украшал платочек Джилл. Заметив, что Брайан его увидел, Крёнер погладил того тыльной стороной ладони и злобно ухмыльнулся. Теперь симулянты лишили Джеймса остатков уверенности. Брайан перевел взгляд вниз, на Джеймса; с соседней кровати их с невинным любопытством разглядывал красноглазый.
Брайан криво улыбнулся Джеймсу, но тот даже не моргнул.
Затем Брайан задрал рубашку и показал всем голую задницу. Крёнер с Ланкау заржали, пока Брайан не нагнулся и не напрягся, протяжно и дерзко пернув им прямо в лицо. На секунду замер гогот рябого — тот отступил на шаг, — но Ланкау смеялся заразительно, и, когда Брайан, глядя наивными глазами, обернулся через плечо, Крёнер снова заржал.
Брайан посмотрел на Джеймса. Даже не заметно, приоткрыл ли он хоть чуть-чуть глаза. Лицо бледное, истощенное. Он отвернулся. Секунду помедлив, Брайан сделал шаг вперед и подошел вплотную к Крёнеру — они даже лбами столкнулись — и рыгнул ему в рожу.
У рябого мгновенно сменился цвет лица. Ненадолго он растерялся, и глухой удар Брайана пришелся ему в висок — удивленно отступив на шаг, он попал прямиком в объятия Ланкау. В симулянтах мгновенно закипел безудержный гнев: оба бросились на Брайана, не обращая внимания на крики красноглазого.
Но Брайан добился чего хотел.
Едва Ланкау сдавил его посильнее, Брайан дико заорал, как будто собирался поднять из могил покойных предков. Все, кто находился в палате, стали живыми свидетелями, как рухнули три тела, а напоминающие мрачные тени часовые примчались в палату и тут же бросились разнимать дерущихся. Распалились и рябой, и широколицый. Один часовой оттаскивал Брайана, в это время на него градом сыпались бессмысленные удары Ланкау.
И вдруг наступила тишина — плачущий Брайан уселся на пол, расставив ноги. Красноглазый потянул за шнур от звонка; услышав крики медсестер, бегущих по коридору, тощий упал на подушку, разочарованно и раздраженно вздохнув.
Бросив на Джеймса последний взгляд, Брайан, плача, попятился к двери. Но Джеймс уже повернулся на бок и закутался в одеяло.
Брайан несколькими шагами быстро пересек коридор. Прежде чем медсестры распахнули дверь от лестницы, он уже захлопнул за собой дверь и сразу же перестал плакать. Теперь он оказался в средней палате, где лежал загадочный и важный пациент.
Там было темно.
Брайан не шевелился, пока его глаза не привыкли к мраку. Крёнеру и Ланкау, наверное, уже дали успокоительное. Ближайшие пять-десять минут медперсонал точно проведет в палате Джеймса.
Он услышал, как за стенкой открылась дверь его собственной палаты. Ясно доносились голоса часовых — в них слышалось облегчение. Они решили, что Брайан уже улегся.
Значит, его сосед герр Деверс, лежащий без сознания в кровати Брайана, не повернулся. Дозу снотворного он принял достаточную.
В темноте на постели медленно нарисовались контуры тела — на него таращился человек.
Под его равнодушным взглядом Брайан занервничал. Отсутствие какой-либо реакции казалось непонятным — как и многое другое в отделении. Приложив палец к губам, Брайан присел на корточки у его постели. Тяжелое, горячее дыхание больного участилось, как будто он собирался закричать. Дышал он все глубже. Задрожала нижняя губа.
Затем Брайан убрал подушку из-под локтей мужчины и толкнул его обратно в постель. Казалось, тот даже не удивился, когда Брайан прижал подушку к его лицу.
Все равно что наблюдать со стороны, как их дуврский слуга мистер Джонс медленно выдавливает из голубя жизнь. Мужчина абсолютно не сопротивлялся, даже не дернулся. Вялое, беззащитное тело казалось покинутым, одиноким.
Чуть приподнявшиеся тонкие руки убили в Брайане желание довести дело до конца. Откинув подушку в сторону, он заглянул в испуганные глаза, только что видевшие, как мимо прошла смерть.
Брайан с облегчением потрепал его по щеке. На улыбку Брайана ответил кроткий взгляд.
На крючке висел только обычный халат. Надев его поверх собственного, Брайан крепко завязал пояс. Очень хотелось зажечь свет, чтобы внимательнее осмотреться и поискать что-нибудь полезное, но на это Брайан не решился.
Окно открывалось наружу и перегораживало путь к водосточной трубе. Когда Брайан снял оконную раму с петель и осторожно поставил за занавеской у раковины, пациент в постели еле слышно заворчал.
Переполох в отделении улегся. Стихли голоса медперсонала. Из коридора доносились приглушенные смешки часовых. Они свою задачу выполнили.
Как им казалось.
По расчетам Брайана, если с этого момента все пойдет обычным порядком, его побег не обнаружат еще как минимум семь-восемь часов.
И еще не додумав мысль до конца, он замер.
Повинуясь непонятному, почти незаметному предчувствию, уже собираясь занести ногу на подоконник, он выпустил занавеску. Наверное, ему просто послышалось, как в кармане брюк звякнули ключи.
