Вот ему и приснился кошмар. Он годами отказывался от любых приглашений, предполагавших поездку в Германию. Отметал все, что могло поворошить печальные события. Все его попытки разузнать побольше о том, что произошло много лет назад, кончались одинаково и не приносили результатов. Джеймс умер.
Так зачем снова себя мучить?
И вот в течение нескольких часов — приглашение, кошмар и визит Уилкенса. На этот раз комитет дал ему на раздумья восемь дней. До открытия Игр еще целый месяц. Четыре года назад он в качестве консультанта по острым желудочным расстройствам ездил на Игры в Мехико — тогда времени на раздумья было побольше.
Харпер-роуд, Грейт-Саффолк-стрит, Кат. В городе повсюду кипела жизнь, по нему словно проносился безумный ураган.
Брайан ничего не замечал.
— Ты хочешь сказать, что шлялся в такую погоду в такой одежде, да еще в Саутуорке, потому что раздумывал, ехать ли тебе в Мюнхен? Да, Брайан? И что здесь такого особенного? Можно было и дома подумать.
Еще одна капля, и из чашки Лорин перельется чай.
— Конечно, я бы попыталась тебя отговорить. Но тебе ведь этого все равно не избежать, правда?
— Ну да.
— После Мехико я этих дискуссий вести не хочу.
— Дискуссий?
Брайан посмотрел на нее. Она ходила в парикмахерскую.
— Слишком жарко, слишком много людей. Расписание дурацкое.
Она заметила его взгляд. Брайан опять отвернулся.
— В Германии не жарко.
— Не жарко, зато там много всего другого. Это же Германия!
Через край чашки все же перелилось несколько капель.
Что у них всегда было общим, так это нежелание путешествовать. Лорин боялась того, чего не знает. Брайан боялся воспоминаний о том, что он хорошо знает. Если они куда-то ездили, то, как правило, поездка проходила в изолированной среде, в деловой обстановке, где говорили по-английски.
Если Лорин не могла помешать Брайану уехать, то старалась поехать с ним и, действуя организованно, покончить с делами как можно скорее. Так у Брайана проходили многие командировки — того же она хотела и на этот раз.
На следующий день она — как обычно, с неохотой — показала ему маршрут и билеты. И почти не удивилась, когда Брайан сообщил, что решил отказать Национальному олимпийскому комитету. В Мюнхен он ехать не хочет.
В ту ночь он спал хуже, чем когда-либо за все эти годы.
С самого утра Лорин развила бурную деятельность.
Радуясь, что ехать никуда не придется, она носилась по дому и прикидывала размеры новых занавесок — осенью у них серебряная свадьба. Брайан тихо ушел на работу. Через два часа ему опять позвонили. Он махнул рукой миссис Шустер — та тут же встала и тихо закрыла дверь в его кабинет. Запрос у комитета был необычный. Они решили сделать еще одну попытку.
— Прошу прощения, но в данный момент мы заняты выпуском нового быстродействующего обезболивающего средства от язвы желудка на территории всей Европы. Мне придется поучаствовать в разработке стратегии продаж и выборе партнеров.
На том разговор и кончился. В целом все так и есть; действительно планировалась рекламная кампания — нужны новые агенты. Но Брайан с самого начала работы фирмы не присутствовал на собеседованиях продавцов и распространителей.
Он чувствовал, что в этой ситуации обязан сделать исключение — хотя бы для того, чтобы превратить невинную ложь в правду.
На собеседование Кен Фоулс, отвечавший в фирме за логистику, из пятидесяти потенциальных распространителей пригласил всего десятерых. В итоге их должно было остаться четверо — каждому предназначался определенный регион.
В глазах Брайана хороши были все, и во время собеседований замечания он отпускал редко.
Хоть в краткие перерывы Фоулс из вежливости интересовался мнением начальника, едва ли у кого-то возникало сомнение в том, что последнее слово останется за ним.
На второй день пришел соискатель по имени Кит Уэллес. Веселый господин слегка болезненного вида — несмотря на всю серьезность ситуации, к собеседованию он отнесся с юмором. Он прождал большую часть дня и оказался последним. Было очевидно, что на этом румяном мужчине Кен Фоулс выбор не остановит. Ему предназначалась территория Скандинавии и Германии, Австрии и Голландии. Этот важный рынок нельзя было передать в руки человека, с которым Кен Фоулс не был на одной волне.
— А почему у вас не задалось с прежней территорией продаж? — Брайан опередил своего ассистента.
Уэллес посмотрел в глаза Брайану. Казалось, он ждал этого вопроса, но не отсюда.
— Да, черт возьми, причин много. Когда ты иностранец и живешь в Гамбурге, нужно, чтобы у тебя товар был лучше, чем у других. В противном случае немцы предпочтут вести дела с иностранцем, который живет в Берлине, а еще лучше — с немцем, который за границей живет. Так уж система устроена.
— А ваш товар был не лучше, чем у остальных?
— Лучше? — Пожав плечами, он отвернулся от Брайана. — Да как у большинства. В последние пару лет у меня было слишком ограниченное поле деятельности — крупные открытия и чудеса к ней не относились.
— Психотропные препараты?
— Да. Нейролептики.
Уэллес криво ухмыльнулся, и Кен Фоулс заерзал на стуле.
