— Лиззи, мне надо кое-что для Брайана сделать, — сказала Лорин, снова прошагав мимо миссис Шустер.
Воздух у Брайана в конторе тяжелый и сладковатый. Письменный стол Брайана — его архив, и архив немалый. Об успехе свидетельствовала каждая стопка бумаг. В некоторых ждали публикации исследования длиной в целую жизнь. Научный сортировочный центр. Взгляд у миссис Шустер был неодобрительный, ей неудобно было сидеть, перегнувшись через острый край стола.
Все ящики оказались заперты. О них Лорин думать было не надо. Ни в одной стопке бумаг не было ничего ни о Фрайбурге, ни вообще о Германии. На тяжелую мебель хозяина кабинета со стен веяло консерватизмом Брайана. Их изящества не портил даже календарь. Совсем мало картин, каждой не меньше двухсот лет, несколько латунных светильников — и больше ничего. Никаких пробковых досок, никаких графиков встреч, никаких заметок на перекидном блоке. Лишь мелкий штрих не вписывался в тщательно продуманную, чуть старомодную рабочую обстановку кабинета начальника. Маленький штырь — на такие накалывают неоплаченные счета. Между тремя телефонами высилось крохотное орудие убийства — из тех, что Лорин запрещала Брайану ставить на письменный стол дома, — не заполненное заметками даже на четверть.
Лорин знала: это банк идей Брайана. Обыкновенная мысль, внезапно посетившее коллегу озарение, замысел — все фиксировалось округлым почерком и крепилось на маленький штырь. Как она видела, в данный момент рассчитывать там было особо не на что. Осталось лишь пять заметок, и ее внимание привлекла нижняя. «Кит Уэллес! 2000 фунтов перевести в Коммерцбанк, Гамбург», — нацарапано быстрой рукой. На секунду задержав на ней взгляд, Лорин вышла в приемную:
— Ой, Лиззи, ты не могла бы мне рассказать, что это такое?
Она положила листочек перед секретарем — сощурившись, та искоса рассматривала смятую бумажку.
— Почерк мистера Скотта.
— Да, Лиззи, это я и сама вижу, но что это значит?
— Вероятно, что он перевел Киту Уэллесу две тысячи фунтов.
— Лиззи, кто такой Кит Уэллес?
— Думаю, на этот вопрос лучше ответил бы Кен Фоулс, но он только что ушел.
— Лиззи, постарайся, ну пожалуйста. Поделись со мной тем, что знаешь.
— Да просто таких, как он, много было. Ну то есть я помню, что он был последним из соискателей, которых мистер Скотт и мистер Фоулс пригласили на собеседование больше месяца тому назад. Давайте я посмотрю в ежедневнике мистера Скотта.
Миссис Шустер имела привычку напевать, выполняя какую-то работу. Лорин не понимала, как Брайан это выдерживал. По его словам, он ничего не слышал. Даже странно, если учесть, что петь она совсем не умеет, подумала Лорин и оценила прочие достоинства секретарши.
— Да, вот оно. Тридцать третья неделя. Все верно, мистер Уэллес беседовал с ним последним.
— А какова цель беседы?
— Найти новых распространителей для лекарства от язвы желудка. Но Кита Уэллеса на работу не взяли.
— За что же ему тогда две тысячи фунтов?
— Не знаю. Может, возместить расходы на поездку? Он сюда прилетел из Германии и ночевал в гостинице.
К перекрестным допросам Лиззи Шустер не привыкла. Поэтому, когда ее забрасывали вопросами, она чувствовала неуверенность. Наняли ее семь лет назад — с тех пор отношения у них с Лорин всегда были прохладные. Даже в повседневном недолгом общении, когда секретарша лишь соединяла ее с мужем, от телефонного разговора веяло ледяным холодом. До этого момента Лорин ни разу ей не улыбалась. Теперь улыбка в итоге получилась даже излишне сияющей.
— Ой, Лиззи, будь добра, дай мне номер Кита Уэллеса.
— Номер Кита Уэллеса? Не знаю… Могу поискать. Но разве не разумнее вам позвонить мужу в Мюнхен и спросить у него?
Лорин снова улыбнулась, но в ее взгляде ясно читалось: «Я жена работодателя». Даже сам Кен Фоулс сделал бы то, что она велела.
Лорин сложила бумажку и, не оборачиваясь, вышла из конторы. Слова «спасибо» миссис Шустер не дождалась.
Дочка Кита Уэллеса говорила по-английски лучше, чем его усталая жена, снявшая трубку первой. Девочка оказалась сообразительной. Нет, ее папы нет дома. Он в Мюнхене, но уже оттуда уехал или вот-вот уедет. Она точно не знает. Хотя телефон безостановочно щелкал, предупреждая о высоком тарифе, Лорин терпеливо ждала, пока девочка наконец принесет номер отеля Уэллеса.
Через две минуты тот же вопрос она задала портье. Он выразил сожаление: мистер Уэллес только отошел от стойки. У тротуара портье как раз видел такси. Оно уехало.
— У меня проблема, — медленно произнесла Лорин. — Возможно, вы мне поможете. У Кита Уэллеса есть телефон моего мужа во Фрайбурге. Я абсолютно уверена, что он несколько раз звонил моему мужу из вашего отеля. Моего мужа зовут Брайан Андервуд Скотт. Можете мне помочь? Нет ли в отеле списка телефонных разговоров?
— Мадам, у нас телефоны с прямой линией. Подобного контроля мы не ведем. Но, может быть, бармен что-то знает. Мистер Уэллес с ним разговаривал. Понимаете ли, бармен у нас канадец. Одну секунду, мадам, я его спрошу.
