До уха Лорин издалека долетали почти неслышные голоса. Несколько раз их прерывал металлический скрежет и краткие фразы. Только что приехали новые постояльцы. Пару минут было совсем тихо — только на линии слышались щелчки, как будто работал таймер. Рядом с Лорин стояла Бриджет в верхней одежде, переминаясь с ноги на ногу и показывая на свои часы. С улицы посигналило такси.
Лорин отмахнулась свободной рукой и сосредоточенно смотрела вдаль, сжимая трубку.
— Спасибо вам, — произнесла она с улыбкой. — Очень любезно с вашей стороны.
Когда через несколько часов водитель такси поставил их багаж у двери отеля «Коломби» в Роттекринге, более фешенебельном районе Фрайбурга, сначала Бриджет робко осмотрела белоснежный фасад, затем — сияющие панорамные окна, а затем, наконец, медленно повернулась к парку. Уже забыты трудности, возникшие после прибытия в Евроаэропорт Базель-Мюлуз-Фрайбург, откуда они на автобусе доехали до фрайбургского вокзала — лишь там им подтвердили бронь отеля.
Наклонившись над одной из многочисленных белых кадок с цветами, которыми отель украсил дворик, она осторожно провела пальцем по ее краю, после чего тщательно осмотрела кончик пальца. Обычная женщина из Уэльса в деле.
— Как думаешь, Лорин, в этом городе добывают уголь?
В то утро, что Брайан провел перед домом Крёнера, в каждом его вдохе присутствовала сдерживаемая, копившаяся все эти годы злость. Бывали минуты, когда на улицу въезжала незнакомая машина и он, словно дикий зверь, испытывал непреодолимое желание броситься на выходящих из нее людей.
Но пассажиры оказывались не теми, кого он ждал. В иные моменты он испуганно озирался: вдруг домработница Крёнера увидит, что он до сих пор стоит на тротуаре.
Казалось, дом вымер.
От раздражения по поводу того, что на протяжении всех этих лет рябой вел беззаботную, удобную, спокойную жизнь, в голову лезли безумные мысли. «Я его уничтожу, — думал Брайан. — Я у него все отберу: его дом, его жену, его домработницу и его фальшивое имя. Я буду его преследовать, пока он не начнет умолять о пощаде. Он отплатит за содеянное. Он о многих своих поступках пожалеет.
Но сначала он мне расскажет про Джеймса!»
Беззвучно подъехала машина. За тонированными стеклами Брайан не мог ничего разглядеть. Через мгновение она оказалась на подъездной дорожке. Вышедшие из нее трое мужчин смеялись и переговаривались, отряхивая брюки и поправляя одежду. Их лиц Брайан не видел, но слышал голос Крёнера. Любезный, низкий, вкрадчивый и приятный, как и раньше. Властный, мужской, до ужаса знакомый.
Брайан дал себе еще два часа. Если за это время Крёнер не выйдет на улицу, он позвонит в дверь.
Этого не понадобилось.
К дому подъехала еще одна машина. Поменьше, чем у Крёнера. Последовало некоторое промедление — открылась задняя дверца, и показалось чье-то личико. Белокурый мальчишка. Короткие ножки осторожно ступали по гравию. За ним, покачиваясь, шла молодая худощавая женщина, нагруженная пакетами. Мальчик засмеялся, когда мама подтолкнула его коленкой. Смех из прихожей было слышно на улице.
Через несколько минут приехавшие первыми мужчины вышли из дома и постояли на подъездной дорожке, весело прощаясь с молодой женщиной, — та вышла, держа мальчика за руку.
Последним вышел Крёнер. Он поднял и обнял мальчика. Секунду малыш сидел у него на руке, прижимаясь к его щеке, как обезьянка. При виде их взаимной ласки у Брайана перехватило дыхание. Затем Крёнер — совсем не по-отечески — поцеловал молодую женщину и надел шляпу.
К тому моменту, когда Брайан успел осознать увиденное, все мужчины уехали на «ауди» Крёнера. Все случилось так неожиданно, что Брайан не успел сообразить, как ему поступить в этой ситуации. От долгого ожидания затекло все тело. Прежде чем Брайан сел в свой «ягуар», «ауди» докатился до конца улицы.
Прошло слишком много времени.
Он потерял их из виду на первом же светофоре. Колеса его машины крутились вхолостую — с тротуара ему погрозил какой-то пешеход, а сбитые с толку голуби взлетели на крыши киосков. Конец рабочей недели — на большинстве улиц движение было очень плотным. Многие семьи готовились к выходным.
Брайан бесцельно объезжал квартал и через полчаса каким-то чудом снова увидел ту самую машину — уже припаркованной.
Меньше чем в пяти метрах, на другой стороне дороги. Крёнер и один мужчина из утренней компании вернулись к машине и, стоя рядом с ней на тротуаре, тепло беседовали.
Некоторые прохожие улыбались Крёнеру — он каждый раз тянулся к шляпе и почти незаметно кивал. Очевидно, его любили и уважали.
Рядом с Крёнером стоял своеобразный прототип идеального человека — такие, как правило, получают должности в органах государственной или местной власти. Он был красивее Крёнера, но внимание к себе привлекал именно Крёнер, несмотря на рябое лицо и чрезмерно любезную улыбку. Он был полон сил и прекрасно это осознавал. В госпитале Брайану так и не удалось понять, сколько ему лет. Теперь это стало проще. Ему точно меньше шестидесяти, похоже, где-то пятьдесят.
Впереди еще много славных лет.
