На втором этаже, в южной части дома, постоянно горел свет. На занавесках вяло мелькнула тень — может быть, ветер. А может быть, тень мучителя Гизелы Деверс. Силуэт прошлого, вторгшийся в действительность. Мерзавец и предприниматель Ханс Шмидт, также известный как подлец оберштурмбаннфюрер Вильфрид Крёнер, рябой.
На следующее утро квартал быстро утих. Брайан с рассвета наблюдал за предпринимателями, выходившими к своим «БМВ» и «мерседесам». Зрелище ему было хорошо знакомо. По сравнению с его родиной здесь было лишь два существенных отличия. Марки машин и жены. Как и здесь, у него дома женщины махали на прощание, но в Кентербери представительница высшего класса скорее лишится своей банковской ячейки, чем покажется на улице в таком же виде, как местные женщины. Переступая порог своего дома, Лорин всегда была безупречно одета. А тут зрелище повсюду одинаковое. Вне зависимости от размеров дома и стоимости мужниного костюма, женщины повсюду в халатах и бигуди.
Но в доме Крёнера ничего не происходило.
Не отпускала мысль, что подготовиться надо было получше. Может, даже оружием обзавестись. Столкновение с самым ловким мучителем ушедших лет разбудило не ослабевшую с юности злость.
Он очень хорошо помнил зверства Крёнера. Сморщенное лицо шептало ему об оружии, насилии, мести и снова мести. А порой в мыслях у Брайана возникали иные картины. Мелькали Джеймс, мгновения надежды, напряжение, напоминавшее об осторожности.
Лишь около десяти часов что-то стало происходить. В сад вышла пожилая женщина и начала вытряхивать плед.
Выйдя из укрытия, Брайан направился к ней.
Казалось, она испугалась, когда Брайан обратился к ней по-английски. Помотав головой, она собиралась побыстрее уйти внутрь. Расстегнув пальто, Брайан с улыбкой помахал рукой перед лицом. Уже стало пригревать солнце — жарковато для пальто. Это она поняла. Посмотрев на него еще раз, она снова замотала головой, на этот раз чуть приветливее:
— I speak no English[18], leider nicht[19].
— Герр Шмидт? — вопросительно развел руками Брайан.
Женщина снова помотала головой. Затем вдруг ни с того ни с сего хлынул поток слов на немецком и ломаном английском. Их нет дома — ни хозяйки, ни хозяина, это Брайан понял. Но они вернутся. Позже.
Может быть, сегодня.
Тем же утром Бриджет вела себя совершенно невыносимо. «У тебя менопауза, дорогая». Лорин как можно мягче попыталась сделать так, чтобы невестка посмотрела фактам в лицо.
Ей самой было о чем подумать.
Без Брайана в Кентербери было непросто. Не потому, что его отсутствие что-то означало само по себе. Дом был ее территорией, и ее особо ничего не тяготило. Тоска появилась из-за Бриджет. Брайану достаточно было лишь посмотреть на невестку своей жены — она мгновенно утихомиривалась. Но без этого жена старшего брата Лорин делалась совершенно несносной.
— Твой жалкий брат — подлец! — могла выпалить она, швырнув вилку на тарелку.
Пока Бриджет в гостях, пользоваться можно только обычным сервизом.
— Ну не надо! — Как правило, Лорин больше не успевала ничего сказать.
Невестка начинала рыдать, потеть, у нее распухало лицо, а тараторила она без умолку. Однако трудно было не признать, что ее жалобы на измены мужа и недовольство меняющимся телом производили сильное впечатление.
— Ты подожди! — плакала она. — С тобой такое тоже может случиться!
Лорин равнодушно кивнула.
Брайан с Лорин знали: они оба не такие уж особенные. Им не было свойственно стремление к разнообразию.
Но интуиция подсказала ей: что-то не так.
За долгие годы Лорин усвоила, что в любом начинании первым делом необходимо собрать сведения о рынке, конкурентах, издержках и спросе. То же самое — их с Брайаном личное маленькое предприятие.
Спрос, как она считала, ей известен. Остальное придется выяснять.
Секретарша Брайана непонимающе посмотрела на Лорин, когда та прошла мимо, властно кивнув, и скрылась в кабинете Кена Фоулса. Миссис Скотт пришла в контору в Ламбете в отсутствие своего мужа — такого еще не бывало.
— Миссис Скотт, по тому, что я знаю, даже не представляю, чем мистер Скотт занят во Фрайбурге. — Кен Фоулс внимательно на нее посмотрел. — А что случилось? Я ему в понедельник звонил, и он еще был в Мюнхене.
— А потом? Кен, когда вы с ним в последний раз разговаривали?
— С понедельника у меня не было необходимости с ним связываться.
— А кто ваши партнеры в Германии? Можете мне рассказать?
Услышав вопрос, Кен Фоулс склонил голову набок. Он не понимал, почему она проявляет интерес и общается в непривычно приятельском тоне.
— Но сейчас у нас нет постоянных деловых связей с Германией. Пока нет. Не более чем пару недель назад мы вели переговоры по поводу нового лекарства от язвы желудка. Несколько дней назад наняли торгового агента — он будет заниматься нашими делами в Северной Европе.
— И кому же так повезло?
— Питеру Мэннеру из компании «Хайнц В. Бинкен и Брюманн», но они еще в Германии не устроились.
— Почему?
— Почему? Потому что «Бинкен и Брюманн» — фирма из Лихтенштейна, а Питер Мэннер — англичанин, как мы с вами, он сейчас в Портсмуте.
