Она делает ударение на последнем слове, взмахивая при этом рукой, будто в ней окровавленный скальпель, но мое сердце замирает от слова «сексуальность». Я ничего не говорю. Не могу. Честно говоря, я, почти сорокалетняя женщина, предпочла бы, чтобы она считала меня убийцей, а не особой, которая сомневается в своей сексуальной ориентации, поскольку влюблена в свою лучшую подругу.
– Сейчас Венера следует через ваш восьмой дом, – говорит Рини.
– И что это значит?
– Это тайная связь – то, что вы недавно осознали. Примерно три недели назад.
– Моя мечта, – не подумав, выдыхаю я. – Мечта.
– У вас было видение? – спрашивает Рини.
– Видение? – Я качаю головой.
У меня нет видений. Я даже не буду использовать выражение «мечта сбылась». Цели достигаются упорным трудом. В этом нет никакого волшебства. Я прочищаю горло.
– Квадратура с Меркурием, планетой общения, заканчивается в понедельник, – роняет Рини.
Я не пытаюсь скрыть своего потрясения. Понедельник. У меня есть три дня, чтобы раскрыть секрет, который я скрывала три недели. Вернее, даже три года, если быть честной с самой собой.
– И что это значит?
– Все зависит от того, с чем вы боретесь.
Я наблюдаю за ней. Ей нравится эта игра. Я так сильно наклоняюсь вперед, что практически вторгаюсь в ее личное пространство. Она меня зацепила. Я откидываюсь на спинку кресла и ничего не говорю. Рини нарушает молчание:
– Вы можете приобрести хороший телескоп, если хотите увидеть прохождение планет. Но если вы хотите получить действительно индивидуальное прочтение, вам нужно дать мне представление о контексте.
Еще вчера я бы сказала, что не верю в астрологию. Наука – моя жизнь, а не эта небесная мифология. И все же сегодня утром я страстно желаю, чтобы эта незнакомка растолковала мне, какие чувства реальны и на какие мне следует опираться. По этой причине я раскрываю свой секрет. Он сбивает меня с толку еще больше, чем поведение Беккета. Секрет, о котором я бы не осмелилась заикнуться за пределами этой комнаты.
– Есть женщина, которая мне нравится, – начинаю я. – Но я мать и жена. И она замужем.
– Какое из обстоятельств является наибольшим препятствием? – уточняет Рини без намека на осуждение.
Я уверена, эти четыре стены видели все. Я перебираю все аспекты:
– Я ценю верность. Мой муж – политик. Он ценит внешность. Вместе мы составляем хорошую команду, но любви между нами больше нет. Нелегко это признать, но наш брак, скорее, формальность. У них в семье токсичные отношения. Она могла бы добиться гораздо большего, но и понятия об этом не имеет.
Даже не назвав ее по имени, я не могу поверить, что призналась в своих чувствах к Эйми. Вслух. Я устремляю взгляд в пространство над столом между мной и Рини, наполовину воображая, что вижу парящие там слова.
– Я вижу много скрытых эмоций. Не в вашей натальной карте, а в текущих транзитах. Много стыда. Это звучит правдоподобно? – спрашивает Рини.
Я киваю, не в силах выдавить ни звука. Ее слова пронимают меня до самых костей.
– Восьмой дом символизирует то, от чего вам нужно избавиться. Во всем этом кроется стыд. Учитывайте ваше нынешнее положение в семье и вашу расцветающую любовь.
Не стоит задаваться вопросом, испытываю ли я стыд, но от доброты в голосе Рини у меня встает комок в горле.
– Так что же мне делать?
– Следуйте за стыдом, – произносит она.
Я люблю выполнять задания, но это наставление противоречит всем моим инстинктам сохранять спокойствие и самообладание. Я никогда не страдаю от стыда.
– Погружаться в него ни к чему, но использовать как руководство к размышлению о более глубоких чувствах очень даже стоит, – добавляет она.
А потом объявляет, что наше время истекло, и складывает свои бумаги в папку. Мой разум в панике замирает. Информации недостаточно. Какие признаки стыда мне искать? И что, если я не отыщу нужный ответ до конца уик-энда, когда закончится транзит?
Рини встает и идет к двери. Глядя на ее ладонь на дверной ручке, я представляю себе последние песчинки, опускающиеся в нижнюю часть песочных часов. Рини приоткрывает дверь, но я успеваю захлопнуть ее, прежде чем она выпроводит меня.
– Подождите, а что будет, если я не предприму никаких действий до окончания транзитного периода? Разве все не будет продолжаться как обычно?
Удивленная моим быстрым движением, Рини делает большой шаг назад, к книжным полкам. Пожалуй, даже испуганная. В конце концов, я для нее совершенно незнакомый человек. И, несмотря на элегантный наряд и дизайнерские босоножки, вероятно, выгляжу как не в себе. Я полностью перекрываю Рини проход, но решаю извиниться:
– Простите, не хотела вас пугать.
– Меня не так легко напугать, Фарах, – сцепив руки за спиной, говорит Рини.
– Эта часть сеанса стала для меня сюрпризом, – объясняю я. – Вы точно больше ничего не можете мне рассказать? Что произойдет, если я не стану ничего предпринимать? Будет ли все по-прежнему? Нормально?
