– Я хочу, чтобы Адам ответил за то, что он натворил, – отвечаю я.
– Да что такого я сделал вашей сестре? Или, по-вашему, что я натворил? – взвивается Адам.
Я обрываю себя на полуслове. Да, я не знаю всего. Но мне достаточно много известно. Диспозиция. Она студентка-подросток. Он ее профессор. Женат. Очарователен. Она поклоняется ему, как мифологическому герою.
– Вы вступили с ней в неподобающие отношения и отказались взять на себя ответственность. Как и сейчас с Иден. Это не флуктуации, а проявление вашей сущности. Но у любого действия есть последствия. Требовать немедленного исполнения своих капризов, ожидая, что все вокруг станут подчиняться, по меньшей мере, недостойно. Вы должны ответить за то, что сделали…
Мое заявление прерывает не только раскат грома, но и неожиданное звяканье металлической двери. Раздвижной двери подвала. Различая во мраке и дожде хрупкий силуэт, показавшийся из-за угла, я не могу скрыть своего восторга. Я уже начала опасаться, что это не произойдет при моей жизни. Это чудо. Мое последнее желание сбылось.
Энди шагает навстречу буре. Впервые за много лет моя сестра в присутствии других людей идет по земле.
Создать неприступное убежище в стенах дома было ее идеей, не моей. Я надеялась, что переезд в предместье Гринпорта постепенно исцелит мою сестру, будто растянутый во времени глоток волшебного зелья.
Воодушевленная, я устроилась на работу, чтобы обеспечивать нас обеих и ремонт, а Энди сосредоточилась на обучающих роликах на YouTube. Но как только дом стал походить на жилой, нам в дверь постучали любопытные соседи и предприимчивые журналисты. Им хотелось знать, как две юные особы управляются с ветхим имуществом. Напористо или, что еще хуже, нацепив маску показного дружелюбия, они пытались втереться в доверие и получить информацию. Энди вынести этого не могла. Она категорически отказалась выходить из дома – никогда и ни по какой причине.
Мир Энди катастрофически изменился в третий раз, что подействовало на меня самым разрушительным образом.
Она позаимствовала идею секретной комнаты из выложенного на YouTube интервью Энтони Горовица для Би-би-си, в котором он рассказывал о тайном кабинете, где создал все свои шедевральные романы. Сестра показала мне это видео, когда я пришла домой со смены. Как решение для создания изолированного рабочего пространства это было круто, но Энди-то хотела большего. Если бы о ее затее стало известно, история попала бы на первые полосы газет, причем Энди сочли бы безумным фриком, а меня каким-то выродком. Энди умоляла.
И все же я собиралась воспротивиться. Конечно, мне хотелось, чтобы Энди чувствовала себя в безопасности, но и желание, чтобы она вернулась в мир живых – что означало взаимодействие с обществом, с его розами и шипами, – было ничуть не меньше. Я всерьез опасалась, что этого никогда не произойдет, если она поселится в тайных апартаментах дома.
И потому попыталась убедить Эрика ответить Энди отказом – в этом случае я могла бы свалить вину на него. На тот момент Эрик был единственным человеком в Гринпорте, который когда-либо видел Энди. Слухи, что в старом доме живут две девушки, ходили, но никто не мог ни подтвердить, ни опровергнуть это. Энди звонила по телефону, но не через Zoom, и отказывалась открывать двери поставщикам, однако она доверяла Эрику, и он никогда ее не подводил. Если Эрик и обращал внимание, что Энди не выходит из дома – ни пообедать с нами, ни сходить в бар, ни даже за продуктами, – то никак это не комментировал.
В общем, когда я поделилась с Эриком идеей Энди, он не стал осуждать ее и сразу перешел к практическим действиям. Для начала он сказал, что официальное внесение изменений в проект планировки привлечет внимание общественности. И сведет на нет то, что, по его мнению, было главным – создать условия, при которых никто не узнает, что Энди живет в «Звездной гавани».
Когда мы поняли, на какой риск шел Эрик, строивший апартаменты для Энди без разрешения, я пришла к выводу, что он достоин узнать всю историю моей сестры – по крайней мере, то, что было известно мне, начиная с того момента, как отец ушел от нас, и заканчивая той ночью, когда она бросила колледж. Я не забыла упомянуть и о нетерпимости нашей матери, и о растущей агорафобии Энди. И Эрик, который теперь знал, через что прошла Энди, в конце концов стал ей надежным другом.
– Я попрошу власти выдать вам свидетельство о праве собственности на дом и коттедж. Но если вы когда-нибудь решите продать «Звездную гавань», у вас будет много проблем с незаконной пристройкой, – предупредил нас Эрик.
– Мне и в голову не придет продавать этот дом и участок, – сказала я, мечтая о бизнесе, который маячил на горизонте.
– Не при нашей жизни, – согласилась Энди, успокоенная тем, что у нее есть тайный уголок.
