Пока они тащились через лес к берегу Леты, она не проронила ни слова. Они, насколько возможно поддерживая Бьорна, молча шли вдоль реки по течению. Титус исчез в подлеске. Время от времени доносившиеся до них из-за леса крики рыцарей становились всё тише и наконец смолкли. Когда они подошли к Дырявому мосту, их там уже ждал автобус номер восемь. На ворчание водителя Ариан впервые ответил тем же. Джес по-прежнему молчала. Закусив губу, она прощупала грудь Бьорна и осмотрела ногу Юри, а затем открыла свой дневник. Те страницы, которые не выпали, обтрепались, порвались и выцвели, словно книга десятки лет пролежала под открытым небом. Ни слова не говоря, Джес убрала её. Лёжа на двух сиденьях, Бьорн стонал на каждом повороте, а Юри держал его за руку. Сам он, когда Джес перевязывала ему лоб, крепко зажмурился, но всё-таки нашёл в себе силы улыбнуться. Но Джес только покачала головой. А значит, они продолжили молчать.
В доме на Ясеневой их уже ждали. От садовых ворот, завидев их, навстречу поспешил Барнеби. Мать Ариана стояла рядом с магестрой. Обнимая сына, она засыпала его вопросами. Но он смог сказать только «Мерле у них».
Джес не сказала ничего. Их провели в дом. Бьорна уложили в гостиной перед святилищем. Джес появилась рядом с ним со всевозможными настойками, мазями и повязками. Магестра говорила ей, что делать, и она без возражений выполняла все указания.
Ариан помогал Барнеби проводить ритуал. Они приготовили подношения дому: воду для подтверждения чистоты своих намерений, соль для защиты и свечу как просьбу о поддержке. Дом шевельнулся. Массивное каменное перекрытие в комнате пошло рябью, как водная гладь озера. На этот раз Ариану, чтобы сохранить спокойствие, поддержка Кошки не потребовалась. Из вод показались руки, и он поприветствовал дух дома и своих предков. В волнах появилась Белая Дама. Черты лица под капюшоном постоянно менялись, были текучими, как вода. Ариана переполняли тревога и печаль, и он понимал, что Барнеби переживает то же самое. Из волн к ним вниз потянулись множество бледных рук. Две руки, скользнув по лицу магестры, взяли его в ладони, как мать берёт в ладони лицо своего ребнка. Одна рука опустилась к Бьорну: кончики пальцев коснулись его лба, и раненый перестал стонать. Свеча погасла, и Белая Дама осталась лишь воспоминанием.
Всё это время Джес не произнесла ни слова, но губы её всё больше сжимались в тонкую линию. Теперь Бьорн отдыхал в гостиной. Барнеби, впервые не рыская по кухне в поисках еды, сидел с ними за кухонным столом. Мать Ариана сидела в халате рядом со своей тётей. Она заварила чай. Похоже, все женщины семейства Аконит считали чай главным средством от любых проблем.
Джес положила на стол медальоны:
– Все эти годы я искала её, не зная, кто я, откуда родом. Но ты! Ты знала это и молчала! – Рука её сжалась в кулак. Если бы не раненый за стенкой, она бы закричала. Голос её дрожал от гнева.
Магестра взглянула на медальоны. Медленно протянув руку, она взяла их и открыла. В обоих обнаружилось по прядке тёмных волос, перевязанной клочком ткани.
– Джесмина, мне знаком только твой медальон. Другого я никогда не видела.
Джес поджала губы. Она взяла один медальон, вынула оттуда прядь волос и повернула ушко, в которое была вставлена цепочка. Со щелчком отскочила задняя стенка. Открыв её, Джес положила подвеску в центр стола. Ариан увидел, что в секретном отделении есть какая-то гравировка, что-то, что его тётя, похоже, сразу узнала. С её губ сорвался тихий вздох. У второго амулета тоже оказался тайник с гравировкой в том же стиле, но с каким-то другим изображением.
Магестра провела пальцем по обоим амулетам:
– Белый ворон. Герб дома Олеандров.
Теперь и Ариан разглядел в одном амулете ворона, а в другом цветок.
Джес ткнула пальцем в амулет с вороном. В глазах у неё стояли слёзы ярости:
– Этот дала мне женщина из ордена Молота. Она спасла меня, и за это её убили. Женщина, которая знала моё имя.
– Твоя мать, – почти беззвучно выдохнула магестра.
Эти слова лишь усилили гнев Джес:
– Только не говори мне, что ты этого не знала! Ты – хранительница знания. Ты знаешь всё, что только известно о четырёх семействах ведьм!
Магестра, закрыв глаза, казалось, старела с каждой минутой:
– Нет, Джесмина, я этого не знала, но опасалась. – Увидев, что Джес готова вспылить, магестра подняла руку. – У тебя есть все основания для ярости, но, пожалуйста, дай мне объясниться.
Джес скрестила руки на груди, но смолчала. Магестра посмотрела на Ариана:
– Тебя эта история тоже касается.
Его мать хотела что-то сказать, но магестра покачала головой:
– Пора ему узнать всю эту историю.
Мать, видимо, хотела взять его за руку, но передумала, и её чашка звякнула о блюдце:
– Я ведь знала, что этот день когда-нибудь придёт.
Магестра, склонив голову, провела пальцами по амулету:
