Я ввожу ее в курс дела, пока мы идем по коридору, залитому солнечным светом и испещренному тенями спрайтов, жужжащих снаружи.
– К счастью, внутрь им нельзя. Данте весьма сговорчив, учитывая все обстоятельства. Хотя во многом его сговорчивость обусловлена сделками, которые он заставил нас заключить.
– Какими сделками?
– Если мы не будем держать язык за зубами о его причастности к смерти брата, мы будем у него в долгу.
– И вы все дали клятву?
Сиб кивает. Мне не нравится, какой властью обладает Данте над моими друзьями.
– Мне так жаль…
– Насчет чего?
– Что вы все стали изгоями.
Она передергивает плечом, от чего желтый рукав платья опускается.
– Это временно. Через пару лет мирной жизни все забудут и всё вернется на круги своя.
По полу из квадратов белого и нефритового мрамора отдаются шаги.
У меня брови сходятся на переносице. Судя по звуку, идет женщина в туфлях на каблуках. За все годы нашего знакомства Джиа ни разу не надевала ничего подобного. Да и Ифе утром была в ботинках. Может, успела сменить обувь? Хотя она тоже не производит впечатления носительницы туфель.
И действительно, появляется женщина, и действительно – эта женщина не Джиа и не Ифе.
– Добро пожаловать в отряд сопротивления,
Шуршат тонкие слои малиновых складок на платье Катрионы, когда она приближается, ее взгляд скользит по моему лицу, прежде чем опуститься ниже, на неженственный и мокрый наряд. Гладкую кожу между ее бровями не портит ни одна морщинка неодобрения.
Я искоса смотрю на Сибиллу, которая сжимает мои пальцы и бормочет уголком рта:
– Синьорина Колокольчик решила присоединиться к нашему делу.
Я и не догадывалась, что мои брови могут подняться еще выше, но теперь они уже касаются линии роста волос. Впрочем, природа не наделила меня особенно высоким лбом. Отпускаю руку Сиб, снимаю прилипшую к телу мокрую рубашку.
– Катриона сказала «сопротивление». Чему мы сопротивляемся?
– Классовой тирании. Господству фейри. – Куртизанка останавливается в нескольких сантиметрах от нас с Сиб, на пороге другой великолепной комнаты с расходящейся в противоположные стороны лестницей, на которой могли бы поместиться десять взрослых мужчин, держащихся за руки.
– Ты работаешь на Лоркана? – Я вновь перевожу взгляд на Катриону.
– Нет. – Ее накрашенный рот сжимается, возле уголков образуются зеркальные скобки. Надо полагать, она не в восторге от воронов. Но если она не в восторге от нового короля и противостоит другому королю, тогда на чьей она стороне?
Заметив мое недоумение, Сиб объясняет:
– Мы работаем на людей. Работаем над тем, чтобы сделать Ракс более безопасным и чистым. Лоркан финансирует наше дело из-за сделки, которую Энтони заключил с Бронвен много лет назад.
Я вспоминаю, как Сибилла упоминала нечто о подпольной деятельности Джианы и Энтони в Ракоччи. Также вспоминаю, как в ту же ночь Энтони обсуждал с фейри-охранником «поставку пыли».
– Какой сделки? – спрашиваю я наконец.
– Он нам не докладывал. – Хотя голос Сиб не дрожит, нечто в выражении ее лица заставляет меня задуматься.
Я прекрасно разбираюсь во всем, связанном с Сиб, поэтому прихожу к выводу, что она знает подробности сделки Энтони, а Катриона не знает. Возможно, подруга не верит намерениям куртизанки. Лично мне кажется странным ее желание помогать людям, учитывая, с какой готовностью она изменила форму ушей с помощью заостренных драгоценных камней и как плохо обращалась с ракоччинской служанкой Флорой.
Решив отложить расспросы на то время, когда мы с Сиб останемся одни, я меняю тему:
– И ни один фейри не знает о вашем сопротивлении?
– О, они полностью осведомлены о наших вылазках на Ракс, чтобы переправить продовольствие и материалы для строительства более прочных жилищ. – Локоны Катрионы длиной по плечи отливают золотом в свете свечей, вставленных в вычурный канделябр, украшенный разноцветными драгоценными камнями.
Сибилла закатывает глаза.
– «О
– Я предложила присоединиться, но Энтони меня заверил, что у них с компаньонами все под контролем, поэтому велел нам с тобой прикупить что-нибудь для особняка и придать ему уюта. – Катриона кивает на комнату, ее взгляд скользит по каждому карнизу и граненому камню, прежде чем вновь остановиться на моем лице. – Раньше поместье принадлежало маркизу Птолемею Тимею. Слышала, вы были хорошо знакомы, Фэллон.
У меня мурашки бегут по коже, а внутреннюю сторону век обжигают вспышки воспоминаний о том вечере, когда он напал на Минимуса.
– Лоркан купил дом у маркиза?
Полные губы Сибиллы раскрываются в ослепительной улыбке.
– Лоркан купил его у Данте.
– Э-э… не вполне понимаю. – Скорее совсем не понимаю.
– Неделю назад Птолемей пропал. – От этой новости дергается мышца под ребрами, которая напряглась при вести, что я нахожусь в доме ненавистного аристократа фейри. – Поскольку у него нет наследников, его имущество перешло короне. Данте предлагал Лоркану кучу других домов, даже целый остров в Тарелексо, но Лоркан хотел купить именно это поместье в Тарекуори.
