К тому моменту мы были пьяны донельзя. Я как-то замедленно повернулась на стуле, посмотрела на него, не понимая, шутит он или нет, закрыла рот рукой и замерла. Он изучал мою реакцию недолго.
– Я люблю тебя.
Так и не произнеся ни слова, я сидела в ступоре. Все это было сказано резко, в лоб, я не знала, что ответить. Мою минутную заминку он воспринял как холодное безразличие, отказ. Я столько пережила из-за Фредерика, что месть ему только подлечила бы меня, хотя я и не считала себя мстительной Мегерой, как он выражался. Будь мы в какой-нибудь гостинице, возьми он меня, да поуверенней, я, наверное, не смогла бы отказать. Не знаю.
Все это произошло вчера в баре «Бристоль», и вот сейчас мы едем на вызов в клинику «Трокадеро» к избитому юноше в недоумении, как обсудить это признание. Первым тишину прервал Эмильен:
– Мия, я не давлю на тебя, но ты ничего не ответила, не было ни отказа, ни согласия, что мне думать?
– Эмильен, позволь мне немного разобраться в себе. Пожалуйста.
– Как скажешь, принцесса, я всегда рядом, ты ведь знаешь.
Моя мать поведала, что, пока я была в баре с Эмильеном, приходил Фредерик, она его угостила чаем. Но уйдя из квартиры, он просидел весь вечер под окнами в автомобиле, поджидал, когда я вернусь домой, как какой-то сыщик на слежке. Затем, видимо, решил, что я специально заночевала у подруги, и уехал. По словам мамы, мы разминулись на двадцать минут. И когда в воскресенье меня вызвали в участок, я сорвалась с самого утра. Сбежать и заинтриговать своего любовника, да еще наслушаться похвал от начальства за самоотверженность (все равно в понедельник мне дадут выходной, когда остальные будут пахать), – таков был мой коварный план.
Даже на вызове я не могла отвертеться от мыслей об изменах: тот женский голосок, что я слышала по телефону Фредерика в Каннах, не давал покоя. Такие сладкие речи действовали на него, как мулета матадора на быка: Фредерик терял рассудок, отвечал флиртом любой кокетке, лишь бы овладеть ею, затащить в постель. От этих размышлений сперло дыхание, сердце защемило и стало перебиваться.
– Эмильен, мне плохо, остановись, пожалуйста!
