В его гулком голосе слышалось лесное эхо, шорох листвы и струнные переливы ветров. Мне вспомнились слова, сказанные как-то Глафирой Григорьевной: «Идешь ты по улице, а навстречу тебе мужичок. Самый обычный: в джинсах, в футболке, с лысиной, с бородой. Этакий слесарь с ближайшего завода… А ведь может статься, что дяденька этот никакой не слесарь, а самый настоящий леший. В лесу живет, деревья растит, землянику лелеет…»
– Ладно Влад! В нем, кроме подлости да корысти, давно ничего нет, – продолжал возмущаться мужчина. – Но Женька! Женька-то!.. Удумал же! Дом снести! Аварийным объявить!
– Дядюшка леший, – тихонько позвала я, чувствуя себя при этом ужасно глупо. – Кто такой этот Влад?
– Бизнесмен местный. – Мужчина поморщился. – Недвижимостью ведает – строит, продает, покупает. Повсюду сети расставил, паук проклятый! До живой воды добраться решил! Мало ему своей магии, на нашу жало ненасытное разевает!
Мужчина глубоко вздохнул, а потом улыбнулся – тепло и приветливо.
– Силуяном Петровичем меня зовут, дочка, – сказал он. – Будем знакомы. Ты ведь Алиса, да?
– Да, – кивнула в ответ. – Алиса.
– А я твой сосед. На третьем этаже живу, в десятой квартире. Мне про тебя Аринка с Алинкой рассказывали. Я до самых холодов в лесу обитаю, домой возвращаюсь только в декабре, а в марте – опять в лес. И так по кругу. Новостей никаких не знаю; что где случается, только от девчонок и узнаю. А тут, гляди-ка, сам в палаты известие принесу.
– Это какое же известие?
Слева зашевелились кусты, и из них вышел Петр Белецкий. Он был одет в потертые джинсы и старую мятую футболку, а на его плече висела большая матерчатая сумка, из которой торчали пучки каких-то трав.
При виде меня сосед удивленно приподнял бровь.
– Алиса, а вы, оказывается, роковая женщина, – протянул он. – Я постоянно вижу вас в компании разных мужчин. – И, прежде чем я успела ответить, добавил: – Здравствуйте, Силуян Петрович.
– Здравствуй, Петя, – кивнул леший. – Хорошо, что ты пришел. Только представь, какая у нас тут вышла оказия…
Домой мы возвращались вместе. В подъезде мужчины, переглянувшись, настоятельно попросили меня подняться в свою квартиру.
– Мы с Петром Егорычем к Глафире пойдем вдвоем, – сказал Силуян Петрович. – Ты, Алиса, хоть и видящая, а все ж человек. Людям ведьмовские интриги ни к чему. Ежели Глаша захочет у тебя что-то спросить, сама в гости заглянет. Не сердись, дочка.
Спорить я не стала.
Дома, разложив краски по местам, долго сидела на кровати и обдумывала сегодняшнее происшествие. Обдумав, взяла карандаш и бумагу.
Сначала на листе появилось доброе лицо лешего. С бородой, кустистыми бровями и с веточками вместо ушей. Затем – огромный длинноволосый мужчина, в глазах которого ревело адское пламя, и худой коронованный человек в черном камзоле и длинном плаще. Немного подумав, я добавила к последнему рисунку сундук с золотыми монетами и маленькую шкатулку, в которой на мягкой подушечке лежала длинная толстая игла.
Иглу – в яйцо, яйцо – в утку, утку – в зайца, зайца – в сундук…
Разложив картинки на столе, я взяла в руки последнюю и долго рассматривала получившегося персонажа.
Вот и главный злодей. Прошу любить и жаловать.
В зале играла тихая музыка. Нити гирлянд причудливыми венками оплетали полукруглые окна. Их крошечные огоньки красного и оранжевого цвета походили на искры пламени, которые сейчас горели в глазах мужчины, сидевшего за столиком напротив.
– Тебе здесь нравится, Огонек?
Я улыбнулась. Ресторанчик действительно был чудесный. Резные деревянные столы, большие удобные стулья, пышные ароматные пироги, улыбчивые официанты… Впечатление портил лишь человек, в компании которого проходил этот ужин.
– Нравится, Женя. Спасибо, что ты меня сюда привел.
– Я же говорил, это заведение придется тебе по вкусу. Думаю, нам стоит сходить сюда еще разок. Например, в субботу. Или в следующий вторник.
Э, нет, дорогой дракон, так часто встречаться с тобой я не согласна. Я на нынешнее-то свидание согласилась только потому, что пойти на него меня попросила Глафира Григорьевна.
Она пришла ко мне в воскресенье, на следующее утро после событий в волшебном лесу, и попросила рассказать свою версию произошедшего: кого видела, что слышала, о чем подумала. Я, конечно же, все рассказала и даже показала рисунки, которые сделала, вернувшись домой.
– Кощей, значит, – усмехнулась Глафира Григорьевна, рассматривая картинку с мужчиной в плаще и короне. – Что ж, такой образ ему действительно подходит.
– Этот Владислав Александрович – колдун?
– Немиров-то? Колдун, – кивнула она. – Хитрый, коварный, беспринципный. И да – к нашему источнику он подбирается давно. Когда здесь еще стоял лес, он несколько раз наведывался в мою избу. Выкупить его хотел, представляешь? Деньги большие сулил, даже замуж звал.
– Замуж?!
– Ты удивлена? – усмехнулась соседка. – Я, Алиса, в те времена была гораздо моложе, чем сейчас, да и выглядела совсем по-другому.
– Вы ему отказали?
