Чай пили молча. Я хрустела печеньем и ждала, когда Белецкий что-нибудь скажет. Как минимум пояснит, зачем пришел. Капли, зрение, какао, чай… Поводов он придумал немало. Причина же, конечно, была одна, и я даже догадывалась, какая именно.
– Я вчера видел вас в кафе, – наконец произнес Петр. – Вас можно поздравить, Алиса?
– С чем поздравить?
– С началом новых отношений. Вы так мило общались со своим спутником, что я невольно ему позавидовал.
– О, – понятливо кивнула я. – Вы позавидовали. И именно поэтому окатили меня таким презрением, будто я делала что-то ужасное.
– Алиса…
– Знаете, Петр, я вас не понимаю. Мы мирно сосуществуем на одном этаже, нисколько друг другу не мешаем, но вы ведете себя со мной так, будто я ничтожество. Здороваетесь сквозь зубы, при встрече фыркаете или ворчите. Я могла бы предположить, что неприятна вам как девушка, как соседка, как человек. Но почему же тогда вы приносите мне свои волшебные капли и говорите про прекрасные глаза? Зачем вы сегодня пришли? Вам не понравилось, что вчера вечером я ужинала вместе с нашим общим соседом, и вы явились, чтобы сказать мне об этом?
– Рейт вам не пара, Алиса.
– Серьезно? Считаете, что можете давать мне советы? Имеете право вмешиваться в мою личную жизнь? Если да, тогда почему вчера вы не подошли к нашему столику, не увели меня от этого ужасного человека? Почему предпочли обжечь недовольным взглядом и просто отвернуться?..
Белецкий коротко вздохнул, а потом протянул руку и крепко сжал мою ладонь. От неожиданности я сбилась с мысли и замолчала.
– Алиса, простите меня, – сказал Петр. – Я создал неверное впечатление, и вы сердитесь на меня вполне обоснованно. Знаете, я всегда считал, что человек имеет право поступать так, как считает нужным. У меня нет привычки вмешиваться в чужие дела, но теперь… Алиса, я вас вовсе не презираю. Наоборот, вы очень мне нравитесь. Но я – сухарь, мне проще возиться с пробирками, чем общаться с людьми. Эмоции, эмпатия – для меня это сложно. Я выгляжу холодным, нелюдимым, равнодушным, но на самом деле это не так. Мне… было неприятно видеть вас вчера в компании Рейта. У Евгения ужасная репутация, а у его намерений всегда есть двойное дно. Но вы так улыбались… Алиса, я не понимаю намеков, взглядов и прочих невербальных ухищрений. Я даже не допустил мысли, что вы захотели бы предпочесть мое общество. Пожалуйста, простите меня.
О! Господин офтальмолог, оказывается, немного туповат. Что ж. Мой отец тоже никогда не блистал проницательностью, поэтому и мне, и моей мачехе приходилось все и всегда говорить ему прямым текстом.
Я подсела к Белецкому ближе.
– Знаете, Петя, – проникновенно начала я, – я на вас совершенно не обижаюсь. Но хочу, чтобы вы знали: Евгений никогда мне не нравился. Он смазливый, наглый и ужасно мне надоел. Я жутко его боюсь. Вчера я пошла с ним в кафе, потому что меня попросили кое-что у него узнать. Мы мило пообщались, однако повторять этот опыт мне больше не хочется. Но Евгений наверняка считает иначе, и я опасаюсь, что теперь у меня будут проблемы. Мы с ним находимся в разных весовых категориях, и, если Рейту вздумается вытворить, я не смогу ничего сделать. Потому что он хоть и зачарованный, а все-таки дракон, а я – девушка с особенностями зрительного мировосприятия, которая по факту совершенно не способна за себя постоять. Я с большим удовольствием послала бы Женю куда подальше, но мне страшно это делать, поэтому приходится всячески изворачиваться. И да, я прекрасно знаю, что с репутацией у Рейта не очень, и это только усугубляет дело.
Когда я закончила говорить, оказалось, что мы с Белецким сидим едва ли не вплотную, при этом он сжимает мою ладонь двумя руками и внимательно смотрит в глаза. Петр хотел что-то ответить, но не успел: в квартире вновь раздалась трель дверного звонка.
Мы переглянулись и поспешили в прихожую. Я посмотрела в глазок и охнула: на лестничной площадке стоял дракон.
Вот уж правда: помянешь черта – он и появится.
– Там Рейт, – прошептала я, повернувшись к Петру.
Тот вопросительно приподнял бровь.
– Я не буду ему открывать. Никого нет дома. Постоит и уйдет.
– Что за глупости? – удивился Белецкий. – Алиса?
– Я его боюсь!
– Ладно. Тогда я открою ему сам.
Прежде чем я успела возразить, Петр отодвинул меня в сторону и повернул вертушку замка.
Женя явился ко мне с большим букетом кроваво-красных роз. Увидеть Белецкого он явно не ожидал. Улыбка, которая появилась на его лице, когда открылась дверь, тут же померкла, а в глазах появилось забавное изумление, почти такое же, как вчера, когда он встретил на улице бывшую любовницу.
– Привет, – сказал ему Петр.
– Привет, доктор, – кивнул Рейт, выхватывая взглядом меня, стоявшую за спиной Белецкого. – Что ты здесь делаешь?
– У меня к тебе тот же вопрос, – с холодной невозмутимостью ответил Петр. – По-моему, в гости тебя сегодня не приглашали.
– Я пришел по делу. Огонек, – Евгений поднял букет выше, чтобы я его увидела, – хочу извиниться перед тобой за вчерашний конфуз.
– Извинения приняты. – Белецкий забрал у Рейта цветы и передал их мне. – Что-то еще, Женя?
