– Конечно, – кивнула соседка. – Поэтому решил ее украсть. Просто прийти и наполнить фляжку он не мог, я бы его тотчас на этом поймала, поэтому Влад придумал сказку с любовью и свадьбой. Это, друзья мои, старый прием: запудрить девице мозги, чтобы потом в целях своих использовать. Пока же я с запудренными мозгами ходила, он спокойно взял нужное количество воды, изготовил Яйцо, поместил в него Иглу… Я узнала об этом случайно. Зашла в комнату, а он свой артефакт в шкатулку укладывает. Долго мы с ним тогда разговаривали. Все обсудить успели: и мой родник, и его ларец, и любовь нашу фальшивую. Решили, что жениться не будем, разойдемся в разные стороны. А вот по поводу Яйца так и не договорились. Я требовала, чтобы Влад живую воду обратно вернул, а он, естественно, не соглашался. Клялся, что использовать ее станет только в качестве футляра для Иглы, что спрячет ларец в надежном месте и никогда его оттуда доставать не будет…
Она вздохнула. Белецкий едва не подпрыгнул на месте.
– Вы подменили ларец, – восхищенно произнес он. – Подменили, да?
– Да, – кивнула Глафира Григорьевна. – Заколдовала берестяной туесок и заменила им настоящую шкатулку.
– Как же вы сумели разбить Яйцо? Оно же было очень крепким!
– Бросила в источник с живой водой. Замороженная водица вернулась обратно в родник, а Иглу и хрусталь я подняла на поверхность магией.
Потом закопала сундучок в землю, чтобы его никто у нее не нашел, а Иглу оставила себе. Неужели на память?
– Владислав Александрович спросил, почему вы не уничтожили артефакт, – негромко произнесла я. – Вы много лет держали его при себе. Зачем?
Глафира грустно улыбнулась.
– Я Владу смерти никогда не желала. Злилась, бранилась, даже проклинала. Но и только. Пусть живет себе, как хочет. Что до Иглы… Мне стыдно было ее возвращать.
В ее глазах светилась печаль, и от нее в моей груди стало горячо, как в печке.
Она ведь его любила тогда, несколько столетий назад, когда лес стоял стеной, а волшебники устраивали между собой магические поединки. Она не видела Немирова много лет и за это время сумела убедить себя, что все у нее перегорело и переболело. Но стоило ему снова появиться на ее пути, как оказалось, что никуда ее чувства не делись. Любит она его по-прежнему, несмотря на обман и коварство, несмотря на прожитые врозь годы. Иглу берегла пуще глаза – если бы Немиров умер, это наверняка разбило бы ей сердце.
– Неужели за столько времени Владислав Александрович ни разу не проверил свой ларец? – спросила я.
– А зачем ему его проверять? Жил он хорошо, дела его шли в гору, значит, артефакт работал как надо. Потом, наверное, что-то произошло, раз Немиров обман все-таки обнаружил. Что ж… Теперь артефакт у него. Наверное, так даже лучше.
Она подсела ко мне ближе, осторожно погладила по руке.
– Мне жаль, что ты оказалась втянута в наши разборки, девочка. Если бы я сразу во всем разобралась, ничего этого не случилось бы. Прости меня, дорогая.
Я улыбнулась, а потом наклонилась и поцеловала ее в щеку.
Он пришел на рассвете. Все вокруг тонуло в дымке тумана, и он выплыл из нее, как темный бесплотный фантом. Серое марево за его спиной казалось длинным полупрозрачным плащом, отчего его фигура выглядела мистической и нереальной.
Я увидела его в окно. Был шестой час утра, мне снова не спалось, и я сидела на подоконнике, наблюдая, как плывут по двору седые полупрозрачные клубы.
Я решила, что это вернулся Женя Рейт, о котором уже две недели не было ни слуху ни духу. Но, присмотревшись, поняла: это вовсе не дракон, а другой, не менее знакомый мне человек.
Я подскочила к кровати и принялась тормошить лежавшего на ней мужчину.
– Петя! Просыпайся! Петя!
Белецкий открыл глаза так быстро, будто вовсе не спал.
– Алиса, что случилось?
– Там Немиров! – зашептала я. – Во дворе! Только что пришел и теперь идет к нашему подъезду.
Петр вскочил с кровати, и мы вместе кинулись к окну. Там, на улице, навстречу Кощею уже вышла Глафира Григорьевна. Они остановились друг напротив друга и завели о чем-то тихий разговор.
– Что ему здесь надо? Да еще в такое время.
– Не знаю, – ответил Белецкий, натягивая джинсы и футболку. – Но уверен, что ничего хорошего.
– Куда ты собираешься?
– Во двор. Спущусь, постою в сторонке, понаблюдаю за ними. Вдруг бабе Глаше понадобится помощь?
– Я с тобой.
– Ни в коем случае! Тебе мало приключений? Хочешь снова под раздачу попасть?
Но я уже стащила со стула платье и надела его поверх ночной сорочки. Белецкий смерил меня осуждающим взглядом, а потом махнул рукой.
Я невольно улыбнулась.
С недавних пор наши отношения вышли на новый виток. Две недели назад, после всех событий, Белецкий не захотел больше оставлять меня одну. Мы провели вместе весь день, а вечером Петя предложил мне переночевать в его квартире.
– Хочу быть уверен, что тебя никто не украдет, – сказал тогда чародей.
Я немного подумала и согласилась. В ту ночь мы уснули только ближе к рассвету, а следующим утром к Белецкому переехала моя зубная щетка, расческа и набор шампуней.
