Нина Васильевна приучала нас ТРУДИТЬСЯ, как говорят, «прививала трудовые навыки». Мы знали, что после выхода из детдома надо будет работать, готовить себе пищу, стирать… Мы сами себе гладили рубашки и брюки через намоченную марлю. У нас был свой огород, где каждый год мы с Ниной Васильевной сажали овощи, постоянно поливали, пололи. Мало помню, что вырастало, но как сажали и поливали, помню хорошо. Крыжовник и смородину съедали еще зелеными, так и говорили: «Пойдем попасемся». Было много цветов во всех садиках, за которыми тоже надо было ухаживать. До сих пор помню, как росли ноготки, бархотки, мальвы… У нас было свое картофельное поле – там, где сейчас районная больница. Хорошо помню, как сажали, окучивали и копали картошку. Шествовали гурьбой через весь город. Кто-то шел рядом с Ниной Васильевной, слушая интересные рассказы, а кто-то встраивался в длинный караван. Помнится, картошку мы хранили в подвале гостиницы, расположенной рядом с храмом (сейчас там библиотека). Мы в этот подвал с арочными сводами ходили обрывать картофельные «ростки».
Для детдомовской лошади, на которой ездили за хлебом, продуктами и по другим хозяйственным надобностям, мы запасали сено. Доставка сена и забрасывание его на сеновал были для нас настоящим шоу. До сих пор ощущаю его терпкий вкус и покалывание на теле. Последнее чаще было следствием прыжков с крыши конного двора в стог сена с различного рода сальто-мортале, хотя это и запрещалось. Взрослые ругались, но, по-моему, смотрели на это сквозь пальцы. Запасали ДРОВА, складывали их в дровяник, поленницы, потом таскали их к печкам и на кухню – каждому давалось задание перенести определенное количество поленьев. Организовывали и контролировали нас воспитатели, в том числе и Нина Васильевна. Где-то в 1972 году директор А. Ф. Шестаков пробил финансирование, построил угольную котельную, запустил центральное отопление – за одно это ему низкий поклон!
Были и другие повседневные домашние дела. Полы мы сами не мыли, но подметали их по графику дежурств после приготовления домашнего задания. Прочитал сейчас у Алексея Зверева, что школьников приходится учить работать веником, и вспомнил себя. Я действительно сначала не понимал, как мести: вот лежит бумажка – это понятно, но зачем «чистое» место на полу мести? Дежурили по столовой: накрывали на столы, а после еды вытирали их, затем опять же подметали полы. Девочки дежурили больше по кухне, и даже помогали готовить. Подметали метлами двор, площадки, дорожки. Позже, в один из приездов в детский дом, я узнал, что по санитарным правилам и нормам запретили пускать детей на кухню и поручать им хозяйственные дела, – считаю, что это была перестраховка бюрократов и огромная ошибка.
Что-то похожее на уроки труда было дополнительно и у нас. В распоряжении мальчишек была просторная СТОЛЯРНАЯ МАСТЕРСКАЯ, расположенная в этом же здании на первом этаже. Там был весь необходимый набор оборудования: циркулярка, токарный станок по дереву, наждак, верстаки, тиски и различные ручные инструменты. Была специальная ставка инструктора по труду, хотя они часто менялись – видимо, из-за маленькой зарплаты. Запомнил, что мы сами делали себе хоккейные клюшки, которые получались тяжеловатыми и ломались. У девчонок в здании канцелярии была ШВЕЙНАЯ МАСТЕРСКАЯ, где они учились вышивать иголкой и работать на швейных машинках. Большим событием для нас было приготовление пельменей – один раз в год, в зимние каникулы. Помню, участвовали в этом действе старшая и средняя группы. В столовой столы составляли в один длинный ряд и покрывали сверху клеенкой. Повара успевали только подавать нам муку, фарш и относить готовые пельмени в холодильник и холодную кладовку. Сами месили тесто, раскатывали его, вырезали кружки с помощью граненых стаканов. Главное, надо было поплотнее сжать края, чтобы фарш не выпал при варке. Конечно, у многих пельмешки получались неказистыми, но всегда вкусными! Все пельмени обязательно пересчитывали и громко извещали, сколько уже слепили – оказывалось, несколько тысяч штук. Гвалт стоял еще тот: кто-то спрашивал, как делать и просил помощи, кто-то хвастался, как у него красиво получается, некоторые просто разговаривали друг с другом…
Лишь на второе место я ставлю УЧЕБУ. Когда мы перешли к Нине Васильевне в старшую группу, она сказала примерно следующее: «Вы уже большие, домашние задания будете выполнять самостоятельно. Я не собираюсь стоять у вас над душой и контролировать каждый ваш шаг, каждый предмет. Но если будете приносить двойки – пеняйте на себя». Так и было. Естественно, отводилось время на подготовку уроков «по режиму» – с 4 до 6 часов дня. В 9–10-м классах, когда нас осталась только половина класса, мы уже были полностью самостоятельными – на уроки приходилось тратить гораздо больше времени. Вот тут я почувствовал необходимость иногда уединиться, сосредоточиться, но, увы, такой опции детдом не предоставлял.
