Нина Васильевна и школа существовали как бы параллельно: воспитатель не ходила в школу, да и учителя у нас не бывали. Практиковалась такая система: младшим-подшефным (6–7-й класс) назначались шефы из старших классов. Все как в большой семье – старшие помогают младшим. Старшим не хотелось «ударить лицом в грязь», поэтому и они поневоле подтягивались в учебе. Шефов назначали по обоюдному согласию. Я курировал Вову Богданова, а потом Ларису Соломкину – мне их назначила Нина Васильевна – где-то они сейчас?
Еще одну меру придумала Нина Васильевна: мы сами, без воспитателей, проводили собрания, где обсуждали школьные и домашние дела. Меня первый раз выбрали председателем с подачи Веры Зубовой, и еще долго я потом им оставался. Конечно, это было совсем по-другому, чем в фильме «Путевка в жизнь». Нина Васильевна организовывала эти собрания, но сама не присутствовала. Я никак перед ней не отчитывался, но вот сейчас думаю, что она все равно как-то была в курсе. Тем более что поводом для собрания иногда являлись какие-то проступки ребят. Был у нас, конечно, и совет пионерской дружины, но, мне кажется, что тогда он был формальным.
Мы часто бывали на природе. За земляникой и клубникой ходили со стеклянными пол-литровыми, литровыми, а кто-то и с трехлитровыми банками. Пластика тогда не было. Обвязывали горловину веревочкой, делали из нее же длинную лямку и вешали себе на шею. Обе руки были свободны для сбора ягод. Кто-то набирал много, но были и такие, как я – возвращались с пустыми банками: если что-то и набирали, то съедали на обратной дороге. Помню, как-то ездили с Ниной Васильевной на машине за малиной. Даже я набрал полведра. Каждый делал себе варенье с помощью поваров, но в основном съедали ягоды в свежем виде. Сами солили грузди и рыжики, каждый хранил одну-две баночки под кроватью. Повара жарили нам лисички с картошкой – самое вкусное блюдо из детства. Пару раз собирали малину в саду у пивзавода. Собирали мы и подорожник, как лекарственную траву, в наволочки. Затем сдавали его куда-то в аптеку за совсем небольшую плату. Хорошо запомнил листок с расценками в пункте приема. Самое дорогое – лепестки василька, за килограмм давали 10 рублей, огромные деньги!
Нина Васильевна доверяла нам: зимой мы группой не менее пяти – шести человек ездили на лыжах за Каму. Там было место с большой крутой горой, называлось Васькин Лог, не знаю почему. Нашей целью было покататься с той горы. До сих пор помню огромные разлапистые ели, покрытые снегом, как в сказках. А тишина там была такая пронзительная, что, если на какое-то время останешься один, даже страшновато было. Обратно иногда подъезжали, попросившись на какие-нибудь сани, – через Каму прокладывалась зимняя дорога. Было обязательное условие: возвращаться до темноты, но это не всегда получалось. Мы ни разу не подвели Нину Васильевну: никого не оставили одного и никаких серьезных происшествий с нами не случалось. А ведь ширина Камы около четырех километров!
Летом, естественно, купание, в жаркую погоду по два раза в день отправлялись с Ниной Васильевной старшей группой босиком на пляж. Кто-нибудь ходил по территории и созывал: «Желающие! Купаться!» Плавок никаких не было, купались в черных сатиновых трусах. Обратно шли с характерными мокрыми пятнами на штанах, несмотря на то, что трусы выжимали. По пути объедали малину, высовывавшуюся из-за заборов. Знали, где не тронут, а где хозяева злые и поругают.
