Отличие от обычной семьи в том, что после выпуска из детдома каждый выплывал по жизни в одиночку – других вариантов не было. Важным критерием того, каким было детство, является ощущение и понимание самого человека. Под словами Лены Будник подпишутся многие из нас:
Сейчас у детей гаджеты. Наше поколение играло в «войняшки». Хочу рассказать о самой захватывающей игре своего детства – в «кинжики». Прошло уже много лет, и сейчас я бы многое не вспомнил. Однако, будучи еще молодым 24-летним человеком, я записал воспоминания об этой игре и привожу их здесь практически без изменений.
В «кинжики» – то есть в кинжалы. Кинжалами у нас служили палки, щепки от дров, ветки деревьев. Палки небольшие, длиной примерно от 10 до 25 см, чтобы при попадании в человека не ушибали сильно, но достаточно увесистые, чтобы хорошо летели.
«Отцом» этой игры для нас был старшеклассник Саша Строев – он первым сколачивал команды. Сначала все собравшиеся играть ребята выбирали «маток», двух самых сильных мальчишек (близкое понятие «капитаны», но это не совсем так). «Матки» делят всех остальных на две команды. Каждый мальчишка подыскивает себе примерно одинаковую пару, загадывают слова-антонимы, например один – «небо», а второй – «земля». «Матки» по очереди гадают каждую пару. Выбранный таким образом игрок становится на сторону своего «матки». Все это делалось чинно. «Матки» присаживались где-нибудь на бревнышке, а к ним уже скапливалась очередь из делящихся пар. Только сейчас до меня дошло, что термин «матки» и процесс деления взяты из пчелиной жизни. Обычно ребята в паре, которая собирается делиться, кладут по одной руке на плечи друг другу и ждут своей очереди. «Матки» же, конечно, хотят выбрать себе мальчишку посильнее. А если есть взаимная симпатия, то стараются заранее договориться или дать друг другу знак. Обычно все уже заранее знают, кто к кому хочет попасть, поэтому любые попытки сговора всячески пресекаются. За более сильным из делящихся смотрит во все глаза вторая команда, которая также хочет заполучить его к себе. Особо хитрых могут вообще повернуть спинами.
Другой способ деления пар – это когда берут в одну руку камешек, а другой кулак остается пустой. Прячет камешек более слабый, а второй только загадывает: «Ты пусто, а я густо», имея в виду, что он пойдет в команду того «матки», кто укажет на руку с камешком. Те, кто уже разделились, вовсю помогают своим маткам делить остальных. Команды в любом случае набирают по принципу равенства. Положим, есть уже два довольно сильных игрока в одной команде, тогда третьего уже без дележки могут записать в другую, более слабую команду. Часто бывает так, что кто-нибудь один остается без пары, – обычно самый слабый. «Вот вам в придачу!» – говорит более сильная команда. Если команды уже сравнительно большие, по семь-восемь человек, то могут и последнюю пару самых маленьких кинуть в одну команду, а перевес в количестве тоже немало дает. Главное, чтобы все было справедливо – этим качеством я старался руководствоваться всю свою жизнь. Реально команды каждую игру менялись по составу и количеству, то есть договоренности срабатывали редко. В противном случае игра бы быстро выродилась, а мы играли в нее несколько лет. Как сейчас понимаю, сначала я относился к сравнительно слабым, а потом к средним, но лидером не был.
Ну вот, разделились. Далее гадают, кто обороняется, а кто нападает. Кидают жребий, а иногда более сильная команда великодушно скажет: «Ну ладно, идите, прячьтесь, вы слабее». Обороняться в какой-то степени легче.
Еще до начала игры, пока собирается народ, каждый подыскивает себе кинжики. Основное место сбора кинжиков – где-нибудь в дровянике или у поленницы. Был у нас Алешка Пушкарев, старший брат Кольки, которого звали «псих». У него были кинжики, как целые поленья, – его всегда неохотно брали в игру. У Сашки Строева кинжики тоже были приличные, но все с этим мирились: он был хорошим организатором и специально сильно не кидал. Малышей в игру не брали. Один кинжик в руке наготове, несколько штук в другой, а остальные рассованы за поясом, в сапогах; некоторые, помню, прямо толкали за пазуху, трико или рубашку, эта одежда аж отвисала спереди. Количество кинжиков не ограничивали, да и в любой момент можно пополнить свои запасы уже кинутыми. Но когда их слишком много, уже трудно передвигаться и увертываться.
