Был праздничный стол: отдельные квадратные столы сдвигали в один длинный. Вместо обычных клеенок стелили праздничную белую скатерть. Из меню – обязательно газировка в бутылках, кажется, пирожное. Помню такое лакомство, называлось «хворост». Это был небольшой тонкий кусок теста, зажаренный в подсолнечном масле и посыпанный сахаром. Он принимал самые причудливые формы. Потом хворост я ни разу не ел.
Были разные конкурсы. Из игр запомнилась про недостающий стул. Ставили, к примеру, шесть стульев, а вокруг них под мелодию баяна ходило семь человек. Музыка резко обрывается, и каждый старается сесть на стул, а кто не успел – выбывает. Один стул убирают, уже шесть человек ходит по кругу, и так далее – пока не останутся двое на один стул. Тут уже сильно зависело от баяниста, который старался подыграть более слабенькому или девчонке. Елку устанавливали и на улице (а может быть, и эту же, но позже?), водили хороводы. Ее украшали ледяными игрушками. Были разные формочки, которые вечером заливали подкрашенной водой, а утром вынимали – игрушка готова.
Спрашивал у нескольких своих знакомых, что им больше всего запомнилось из детства, все отвечали: ПОЕЗДКИ В ПАКЛИ на природу. Это был официальный праздник, посвященный окончанию учебного года. Брали с собой скатерти и расстилали их на земле вместо столов, а на них раскладывали праздничную еду. Устраивали игры, соревнования, жгли костер. Такую поездку устроили и на 40-летие детского дома в 1981 году, о чем Нина Васильевна пишет мне в своем письме:
В ДЕНЬ ПИОНЕРИИ был парад на стадионе. Детский дом шел отдельной небольшой колонной во главе с директором и пионервожатой. Пионервожатой долгое время считалась Римма Александровна, хотя и работала воспитательницей. Мы тренировались на большой площадке – ходили строем по кругу и разучивали речевки: «Кто шагает дружно в ряд…». Тут уж вожатая отжигала, а мы вторили во все горло – было приподнятое веселое настроение. Директор Шестаков накручивал политическую составляющую, и мы, наполненные ответственностью, старались не подвести, проходя мимо трибуны. Еще выпускали голубей – может, это было на 1 Мая? А сначала ловили их на чердаке нашего дома и сажали в клетки.
На 23 ФЕВРАЛЯ приглашали ветеранов войны. Они со сцены рассказывали о себе, а мы сидели в зале и слушали. Воевали и некоторые сотрудники, к примеру, директор А. Ф. Шестаков. Но из их рассказов ничего не запомнил, как-то стеснялись они пиариться перед нами. Девочки нас, мальчишек, поздравляли. На 8 МАРТА мы должны были поздравить девчонок, какой-то мини-концерт готовили. Вот дни рождения не помню, как отмечали…
В кинотеатр «РУБИН» ходили на сеанс 15:45, кажется, по субботам, раз в две недели. Для нас это был настоящий праздник. «А зори здесь тихие», «Фантомас» и многие, многие фильмы с детства сидят внутри меня и связаны с «Рубином». Было больно смотреть на его разрушенные интерьеры в 2005 году. ТЕЛЕВИЗОР включали только на определенное время – воспитатель планировал по программе передач, что смотреть. Качество изображения постоянно терялось, и мы регулярно лазили на крышу крутить огромную антенну. Нарушали и тут: смотрели фильмы после отбоя. С этим боролась Римма Александровна – забирала шнур с розеткой и предохранителями на ночь с собой. Но у нас были умельцы, которые с этим легко справлялись. В целом же телевизор занимал одно из последних мест в нашей жизни.
Особая атмосфера была на празднованиях ЮБИЛЕЕВ детского дома. Съезжались выпускники разных лет со всей страны. Обязательно приходили сотрудники, находившиеся на пенсии. Была официальная торжественная часть: доклад директора, выступления желающих, награждение сотрудников, концерт. Потом было застолье, но не помню драк, скандалов и сильно пьяных. Дети в это время были в лагерях. На ночь нас размещали в младшей и средней группе. И тут было самое интересное – вспоминали, кто какой был в детстве, разные смешные случаи. На следующий день обменивались адресами, обнимались и разъезжались по своим домам.
Этот Дом заменил нам родительский. Его у нас уже давно нет – продали, но мы раз за разом туда возвращаемся, как только появляется возможность. Воспитатели и сотрудники стали для нас собирательным образом родителей. Сейчас, общаясь с воспитателями, которые работали в 1980–2000-е годы, я стал понимать, что и они в какой-то степени считают детдомовцев своими детьми. Вот такой симбиоз получился. Жизнь свела детей разных возрастов и национальностей вместе, и мы стали как родные – это говорю сейчас, с высоты прожитых лет. С кем-то стали, как сводные братья и сестры, с кем-то – как дальние родственники, а с кем-то и сейчас не хочется общаться…
