Дом детства №3 полностью

А вот в 5-м классе загремел в тубдиспансер. Она и меня навещала, и маму успокаивала: «Ваня сейчас лежит в больнице. Видимо, он будет лечиться долго, может быть, с полгода. Я к нему ходила, он гуляет на улице, говорит, “я ничего не чувствую, что у меня что-то болит”. От школы он тоже отстанет. Но, что поделаешь, здоровье дороже. Сильно не беспокойтесь, врачи у нас хорошие».

Со всеми нами, а было нас 20 человек в классе, Надежда Александровна делала уроки. Если нам, хорошистам, хватало и получаса, то с троечниками она засиживалась до ужина и позже. Читала нам книжки вслух, а мы любили слушать. Днем мы просто облепляли ее со всех сторон. Вечером, перед сном, она ставила стул в коридоре, посередине между спальнями. Кто слушал в своей постели, а кто прямо в одеяле устраивался рядом. Ее ровный, приятный голос глубоко проникал в наши детские души. Читали не только сказки, но и про шпионов, что было захватывающе и вызывало массу ассоциаций.

Засело в голове, что в младшей группе ездили за ягодами и на рыбалку. Не помню куда, возможно, на «Кубу». Но как ездили! Вставали рано поутру – до сих пор ощущаю освежающую прохладу. Перевозил нас на своей деревянной лодке муж Надежды Александровны Федор Петрович. Он учил нас и рыбу ловить. Только много позже до меня дошло, какую ответственность она на себя брала. Федор Петрович работал где-то в механической мастерской. Нам покупали велосипеды по одному-два на группу. От усиленной эксплуатации у них ломались рамы, и воспитательница посылала нас к нему их сваривать. Не только она, но и ее семья жила нашей жизнью.

После третьего класса мы ездили на три дня в Пермь. Были в цирке – запомнился силач с гирями и огромными блестящими шарами, которые он подбрасывал и ловил грудью или шеей. В парке катались на каруселях и самолете. А потом пошли в ЦУМ. Каждому Надежда Александровна выдала по 30 копеек, и мы самостоятельно ходили, и каждый что-нибудь себе покупал. Я купил себе пластмассовый меч в ножнах за 18 копеек, это была моя первая в жизни покупка. Сильное впечатление осталось! Запомнил, как мы садились в трамвай и ехали. Местные жители ворчали, что нас много, но Надежда Александровна спокойно улаживала намечавшиеся конфликты. Потом подклеивала все билетики на бумагу для отчета.

Вместе с этим Надежда Александровна бывала и строгой. Помню случай, когда у одной сотрудницы из кармана висевшего на вешалке пальто пропало несколько рублей. Это было уже в старшей группе – в тот день она была на подмене другого воспитателя. Выстроила нас на линейку в зале, произнесла страстную речь, взывая к нашей совести, а потом узнавала воришку по глазам. Шла вдоль ряда и каждому смотрела в глаза. Сейчас это кажется немного наивным, но вместе с тем очень правильным. У каждого ребенка есть совесть, и она себя проявит. Так было и в тот раз – деньги нашлись.

В шестом классе я с кем-то из ребят устроил костерок на чердаке прачечной, не соображая, что рядом сеновал. Это тут же выяснилось, и Надежда Александровна меня так отшлепала, что и сейчас помнится. Обида быстро ушла, а остался внутренний самозапрет на недозволенные поступки. Воспитательная мера оказалась очень действенной.

Я закончил 10 классов, выпустился из детского дома и уехал далеко. Надежда Александровна и тут продолжала заботиться обо мне. С Ниной Васильевной несколько раз собирала для меня посылки. Вот что она мне писала: «Ваня, я тебя очень прошу, чтобы ты только не бросал институт. Хоть как тебе будет трудно, но ты должен учиться. Ведь у тебя вся жизнь впереди, а как это важно иметь высшее образование, пусть, может быть, ты и не будешь работать по этой специальности. Будет очень трудно, напиши мне, детский дом поможет. Напиши, какой размер ты носишь обувь и одежду. На каникулы всегда приезжай и езжай без стеснения, пока еще мы работаем с Ниной Васильевной, всегда тебя примем. Учись, старайся, за дурным не гонись».