Дом детства №3 полностью

Как обычно, полез в интернет погуглить, как сложилась его судьба. Не сразу, но по подсказкам друзей нашел, что в 1981–1984 годах он работал учителем истории и директором в школе № 2. После этого был вторым, с даты основания, директором средней школы № 3. Пересмотрел тысячи школьных фото, но кроме четырех официальных, с классами, и портрета обнаружить ничего не удалось. Это тоже характеризует человека, если учесть занимаемую им должность. Ушел из жизни рано. Светлая память Владимиру Анатольевичу.

Вот как о нем отзываются его ученики.

Светлана Воронцова: «Учитель… и Директор, при котором школа была Школой Радости. Денег не платили месяцами, а мы бежали туда счастливые! “Вы самые лучшие и красивые!” – говорил он нам».

Дмитрий: «Это самый лучший педагог, которых мне довелось встретить в своей жизни. Лично в моей жизни Владимир Анатольевич сыграл одну из самых значимых ролей. Именно он научил меня смотреть на мир собственными глазами, не обращая внимания на “общественное мнение” (официальное). Всю свою жизнь я руководствуюсь его наставлениями, данными им мне еще в моей юности. Людей, подобных ему, мне больше видеть не доводилось, к великому сожалению. Светлая память Владимиру Анатольевичу».

Я был 12-летним мальчиком, когда целый год провел в Евпатории. С тех пор всю жизнь во мне теплилась надежда и желание найти важного человека из моего детства. И вот, спустя 50 лет, моя мечта осуществилась. Благодаря группе РДД (Республиканского Детского Дома) в соцсети «Одноклассники» и воспитательнице РДД Татьяне Анатольевне Першиной узнал, что моего героя звали Анатолий Георгиевич Мезенцев.

Он коллекционировал значки. Да, просто значки, но определенной тематики, а именно – гербы городов. Такого коллекционера называют фалеристом. Он увлеченно рассказывал, по каким признакам (критериям) значок относится к категории гербов, какие редкие экземпляры у него есть. Как он поддерживал связь и обменивался с коллекционерами из других городов Советского Союза. Таких-то редких значков у него два, и один из них он собирается обменять на такой-то. Не просто рассказывал, но и показывал, а один раз организовал персональную выставку из своих значков-гербов и других знаков. Он прочитал нам целую лекцию по истории гербов городов и значков, по ним созданных. Потом приходили смотреть и другие отряды. Всего у Воспитателя было 3000 (!) значков. Хранил и переносил он их в небольшом черном кожаном чемоданчике, точно как «дипломат», но «дипломатов», кажется, тогда еще не было. Значки были прикреплены к кускам бархатной ткани и так, слой за слоем, аккуратно укладывались в этот «дипломат». Чтобы застежки значков не терлись о нижележащий ряд, он прокладывал их слоем бумаги-кальки. Это был страстный коллекционер, он дышал этим. Сейчас настоящих коллекционеров остались единицы – большая их часть имеет коммерческий интерес. Его страсть передалась и мне. Четыре года, которые после этого прожил в детском доме, я собирал значки – гербы городов. Их было совсем немного, но я ими дорожил.

А. Г. Мезенцев

По примеру своего Воспитателя я вырезал кусочки мягкой ткани, прикрепил к ним значки и положил в эту коробочку. После школы переехал в Пензу, где у меня живет сестра Маша. Жил в заводском общежитии, а значки для сохранности отдал сестре, которая подсмеивалась над моим увлечением. У Маши была шестилетняя дочь Люда, которой было страшно любопытно посмотреть на коллекцию. Сейчас Люде 53 года, и она вспоминает: «Значки лежали в серой пластмассовой коробочке, крест-накрест перемотанной черной изолентой, которую мама прятала в комоде. Я ее находила, открывала и рассматривала блестящие необычные безделушки, чем-то напоминающие украшения, но, видимо, замотать изоленту так же, как было, не могла. Когда ты приходил, то кричал: “Опять значки брала!”. И давал такого пенделя, что я далеко летела».