Когда мы покончили с ужином, дядюшка Матэ ушёл спать в повозку. К моему удивлению, туда же отправился и Шер. Кэп тоже устроился на бортике повозки, засунул голову под крыло и тоже задремал. А вот Шоусси остался со мной у костра. Вдвоём мы споро приготовили себе ложе, забрали из повозки попоны и устроились вместе, предварительно положив в костёр толстую валежину – чтобы прогорала всю ночь.
Шоусси притулился ко мне, уткнулся лбом в плечо и засопел. Уснул он мгновенно. А я ещё какое-то время смотрел на яркие незнакомые звёзды, прежде чем провалился в сон, как в омут.
А вот пробуждение было неприятным. Не знаю, сколько прошло времени, но Шоусси явно приснился кошмар. Меня разбудили его вскрики, он метался, отбиваясь от кого-то невидимого, а потом обмяк, и из-под закрытых век его потекли слёзы. Смотреть на это было жутковато, и я начал торопливо расталкивать его:
- Шоусси! Шоусси! Проснись! Проснись, пожалуйста! Это я, Мирон!
Но он не просыпался. Я торопливо обнял его и начал гладить по голове, умоляя проснуться, но Шоусси продолжал плакать – жутко и беззвучно. А мне так хотелось помочь ему… облегчить страдания… Я закрыл глаза и прижал его к себе, обратившись мысленно:
«Шоусси… Я с тобой… Я хочу помочь тебе, Шоусси…»
И тут… я и сам не понял, что произошло. Передо мной мелькнула зеленоватая вспышка… и я оказался в каком-то подземелье, которое вполне соответствовало описанию «гнусная, склизкая и вонючая дыра». Я оказался в каменном коридоре без окон с покрытыми зеленоватой плесенью стенами, где-то капала вода и противно пахло. Кровью, испражнениями, мочой, жжёной плотью… Меня чуть не стошнило, но я сдержался. Когда-то случалось обонять вещи и похуже…
Коридор был слабо освещён чадящими факелами, воткнутыми через равные промежутки в почерневшие металлические держатели. Мне показалось, что под ногами пробежало что-то некрупное…и юркое, что-то вроде крысы, и я выругался про себя. Терпеть не могу крыс. Не до истерики, конечно, но всё равно. Мне они неприятны. Это куда же меня занесло? В воспоминание Шоусси? Отвратительное, надо сказать, местечко. Неужели это те самые подвалы Нойотов, в которых они творят добро и причиняют справедливость, борясь с местными колдунами? Но тогда… Тогда нужно найти Шоусси как можно быстрее. Неизвестно, как он воспримет этот вернувшийся кошмар.
- Шоусси! – позвал я. – Шоусси! Где ты? Это я, Мирон! Я хочу помочь тебе!
Ответом мне был слабый стон, который донёсся словно бы издалека. Я торопливо пошёл вперёд, коридор казался мне бесконечным, по обеим сторонам попадались двери с маленькими зарешеченными окошечками в них, я пытался в них заглянуть, но не видел ничего, кроме серого марева. А когда я пробовал открыть двери – они не поддавались.
- Шоусси! – вновь крикнул я. – Шоусси, где ты? Держись, я иду!
Ответом мне был новый стон. На этот раз он прозвучал ближе, и я обрадовался. Шоусси близко. Я найду его. Непременно найду!
Коридор поменялся. Стал шире, выглядел уже не таким заброшенным, факелы уже не чадили, исчезла плесень, стало чище под ногами. И в конце коридора я заметил приоткрытую дверь… Неужели Шоусси там? Я ускорил шаг, но проклятая дверь словно отодвигалась от меня. Тогда я побежал и, к своей радости, понял, что наконец-то приближаюсь к цели.
Достигнув двери, я ухватился за массивную бронзовую ручку, так, словно боялся, что меня отбросит назад. А потом заглянул внутрь… и на долю секунды замер в полном ступоре.
Этот ступор продолжался не больше минуты, но то, что я увидел, врезалось мне в память навсегда. На каком-то странном приспособлении лицом вниз был растянут обнажённый Шоусси. Спину его покрывали свежие кровавые полосы от кнута. Этот кнут, видимо, отброшенный за ненадобностью, валялся рядом. А Нойоты… Да, они там были. Двое здоровых почти обнажённых мужчин, с лицами, мало обременёнными печатью интеллекта. Этакая мелкая сошка для грязных делишек. Один из них с резкими шлепками входил в Шоусси сзади, второй брал его спереди. Я даже успел разглядеть что-то вроде маски, случалось такое видеть в прошлой жизни…. в фильмах немецкого производства… Так вот, эта «маска» была надета на лицо Шоусси, чтобы он не мог препятствовать этому проникновению.
Третий Нойот, сидевший у жаровни с тлеющими углями, наблюдал за этой сценой со скучающим видом. Вот этот выглядел до жути благообразно – тонкое, даже породистое, умное лицо, холодный серьёзный взгляд… Он спокойно наблюдал, как при нём ломают человека, и с хладнокровием рептилии прикидывал, сколько ещё Шоусси сможет выдержать. И если двое насильников были мне противны до отвращения, то третий… третий был омерзителен. Очистить мир от подобной мрази не преступление. Благодеяние.
Между тем один из насильников, тот, что толкался в рот Шоусси, издал низкий гортанный стон и сыто отвалился от измученного парня. По маске потекла сперма, а насильник, преспокойно вытерев своё хозяйство валявшейся рядом тряпицей, подтянул кожаные штаны и спросил третьего:
- Прикажете позвать ещё кого-то, кирие Бентайр? А то мы притомились малость…
