— Господин, я могу что-то сделать для вас? — Граф обернулся и впервые присмотрелся к слуге повнимательнее. Умные карие глаза, фигура бойца, ловкие движения. Пожалуй, подойдет.
— Да, можешь. Возьми свечи, мы идем в тренировочный зал, — сказал граф и увидел, как заблестели азартом глаза Гримо. Очень интересно! Никакого испуга, только предвкушение.
— С вашего разрешения, милорд, я позову еще одного слугу, чтобы зажег свечи в зале.
— Хорошо, только быстро.
Не успел он договорить, как Гримо исчез. Граф не стал его дожидаться и направился в зал. Было уже очень поздно и замок спал. Любые звуки далеко разносились по длинным темным коридорам. Спускаясь по последней лестнице, граф услышал, что Гримо разговаривает со вторым слугой, зажигая свечи и факелы в зале, и неосознанно замедлил шаг.
— Шевелись! Граф в бешенстве, я его давно таким не видел. Он даже стал немного похож на себя настоящего. Послезавтра будет дуэль, и мне здорово повезло, что граф будет секундантом. Я посмотрю на Князя в деле.
— А граф злится потому, что ему не дали уладить это дело? Он сам хотел надрать задницу этому барону?
— Нет, я думаю, дело не в этом. Что-то случилось позже. В любом случае, Макс бы ни за что не позволил графу ввязаться в дуэль с сильным противником. Ты же знаешь, как Князь любит его. Он любому голову оторвет без всякой дуэли за малейшую царапину на теле друга. — Ответил Гримо, балансируя на спинке стула и зажигая факел.
— Да уж. Я видел, как на прошлой неделе граф тренировался здесь с маркизом де Пуатье и виконтом Гарвье. Жалкое зрелище, мы даже смотреть не стали. Ушли, чтобы не расстраиваться.
— Будем надеяться, Князю удастся вернуть нам Господина. Кроме него это не сможет сделать никто, Миледи же пропала.
— Вот кто поиздевался бы над графом вволю! Он бы пришел в себя, на следующий же день после ее появления здесь.
— Не беги впереди лошади! Сначала надо вернуть графа. — Гримо оглядел зал. — Все, достаточно. Исчезни, и чтоб я тебя не видел.
— Я буду на балконе. Мне не простят, если я не расскажу всем, как тебя побил граф.
— Князь здорово натаскал меня, и я не собираюсь поддаваться. Если бы граф был самим собой, я бы даже шпагу не успел поднять, как оказался бы в луже крови. А Тени придется поработать, чтобы меня победить!
— Ну-ну, не стоит недооценивать нынешнего графа, он все-таки лучший фехтовальщик провинции.
— Хватит болтать, он уже идет. Исчезни.
Атос очнулся и понял, что стоит перед дверью в залу в полной прострации. Бешенство давно переросло в какое-то безумное расчетливое спокойствие. Что же за день такой сегодня? Сначала Князь, теперь еще и это! Ему показалось или только что его опустили какие-то слуги? Он-Тень?? Младенец, которого надо защищать от поединков??? Жалкое зрелище??? Кто-то здесь скоро умрет и это точно будет не он. Граф вошел в зал и огляделся. Гримо подал ему защитный колет, но он молча швырнул его в угол, подошел к стойке и посмотрел на оружие. Раньше ему было безразлично, каким оружием биться, но сейчас он вспомнил, что у него была любимая шпага. Или две?
— Здесь нет моей шпаги. Где она? — Гримо с удивлением посмотрел на него.
— Принеси мне ее. ЖИВО! — Приказал Атос таким жутким холодным голосом, что сам себе поразился, и с мрачным удовлетворением увидел, как слуга сорвался с места и метнулся к большому камину. Взял лежащую там шпагу прекрасной работы и принес ему. «Интересно, я всегда думал, что такая красота может служить только украшением! А оказывается это моя запасная шпага».
Граф взвесил клинок в руке и ощутил такую знакомую и родную тяжесть в руке, что на миг бешенство отступило. Он пару раз взмахнул оружием и почувствовал, как шпага становится продолжением его руки. Прекрасно. Граф перевел холодный расчетливый взгляд на Гримо и увидел, как тот побледнел, выхватил оружие из стойки и занял позицию. Атос надменно улыбнулся.
— Тебе конец, мерзавец. — Сказал он и быстрым движением начал атаку.
…
Гримо взмок и был весь в крови. Поначалу, когда граф заставил его притащить ему его вторую шпагу и заговорил с ним этим своим жутким голосом, он на мгновение решил, что тот пришел в себя, и теперь жить ему осталось полторы минуты. Но потом, чудом отбившись от первого натиска, увидел, что граф все еще прежний, и взял себя в руки. Защитные наконечники с оружия они, не сговариваясь, сняли после первой же сходки.
Через двадцать минут упорных поединков счет был 7 к 3 в пользу графа. Гримо был счастлив, несмотря на то, что его раны были несомненно тяжелее, чем у графа. Глубокие царапины на плече и обеих руках, колотая рана в правой ноге и боку не позволяли ему двигаться так же легко, как раньше. Пробить защиту противника, чтобы нанести серьезную рану, оказалось невозможно даже при том, что граф был как бы не в себе. Так что хозяин щеголял разорванным рукавом, распоротой штаниной и легкой царапиной на плече. По надменному и безжалостному блеску в глазах графа Гримо понял, что следующая схватка будет последней, и отскочил назад, увеличивая расстояние.
