Дом Евы [litres] полностью

– Элинор! – позвал ее Уильям, высунув голову в окно машины.

Она не ожидала, что он за ней заедет, и не хотела быть пятном на его репутации. Раз его мать не хочет, чтобы они были вместе, Элинор облегчит ей задачу. Она зашагала по тротуару, не отвечая Уильяму.

Но к тому времени, как она дошла до угла, он припарковал машину, вышел и догнал ее, потом схватил за локоть.

– Элли, что случилось?

От ласкового прозвища и тревоги в его взгляде Элинор почувствовала, что ведет себя глупо, и ее решимость расстаться с ним испарилась.

– Ничего. – Она опустила голову.

– Что‐то явно не так. Давай я отвезу тебя домой. – Он взял ее под руку и повел к машине.

Не спрашивая у нее разрешения, Уильям отвез ее к себе. По выходным они обычно именно там проводили время между сменами Элинор и комендантским часом в общежитии. У Уильяма был сосед, но она только раз его встретила. Он открыл дверь квартиры, потом стал снимать с нее пальто.

– Иди сядь, малышка, я сделаю тебе чаю.

На журнальном столике у Уильяма был целый ворох журналов «Эбони» и «Лайф», и она принялась листать один из номеров «Эбони», толком не глядя на страницы. Через несколько минут вернулся Уильям и принес на бамбуковом подносе кружку теплого мятного чая со сливками и сахаром. Он определенно умел себя вести.

– Ну как, ты готова мне рассказать, почему ты сейчас меня игнорировала? – Уильям осторожно поднял ее ступню себе на колени. Пока Элинор дула на кружку с чаем, он начал массировать сквозь колготки подъем ее стопы, нажимая на все чувствительные точки. Она чуть не застонала.

– Детка? – Уильям посмотрел на нее снизу вверх. – В чем дело? – Он явно встревожился, а взгляд у него был такой ласковый, что она чуть не бросила эту тему. Но ей все‐таки хотелось все выяснить. Она оглядела просторную квартиру, где обстановка вполне подходила для съемок в журнале, который Элинор сейчас держала в руках.

– Тебе мать квартиру обставила?

– Как ты догадалась?

– Чувствуется тот же вкус, что и в доме твоих родителей. Совсем не так, как в моем. – Последнюю фразу она проговорила очень тихо.

– Ну, маме только дай волю, – Уильям кивнул в сторону картины на стене.

Элинор посмотрела в кружку, пытаясь набраться мужества.

– Слушай, мне с тобой было очень хорошо все прошедшие месяцы, просто сказать не могу, как хорошо. Но людям твоего круга не нравится, что мы вместе.

– Людям моего круга?

Она кивнула.

– Состоятельным. Важным шишкам, как сказала бы моя мать. Я совсем не из такой семьи. – Элинор сжала кружку крепче. – Я выросла в «прострельном» доме. Ты хоть знаешь, что это?

Он покачал головой.

– Это значит, что когда ты открываешь входную дверь, то видишь весь дом насквозь до самой кухни. Одним выстрелом можно прострелить. Мой папа всю мою жизнь работал в «Ридж тул компани». Это самая крупная фабрика в округе. Когда он дослужился до оператора третьей категории, то сказал маме, чтоб уходила с работы в школьной столовой. Но долго мама без дела не сидела.

Пальцы Уильяма перестали двигаться.

– Мама решила, что я должна поступить в колледж. Печь она всегда любила, но тогда решила сделать из этого бизнес. Ночью она замешивала тесто и пекла, а днем развозила заказы. Вот так я и попала сюда, в Говард. У меня нет красивой фамилии, которая открывала бы передо мной двери. В эту дверь меня протолкнули мамины пироги и папина работа на заводе. И мои собственные занятия и старание.

– Я рад, что ты поделилась со мной частью себя настоящей. Это много для меня значит.

– Я тебе все это рассказала потому, что считаю, что Грета тебе лучше подходит.

Он фыркнул.

– Грета? С чего вдруг?

– В прошлом месяце, когда мы были у твоих родителей, она меня отвела поговорить и сказала оставить тебя в покое. Сказала, ты не моего уровня.

Он нахмурился.

– Наши с Гретой родители нас со второго класса пытаются свести.

– И?

– И ничего. Между нами нет искры. – Он отпустил ее левую ступню и взял правую. – Я ее воспринимаю скорее как кузину.

– Из тех, с которыми нежничаешь по-семейному?

– С чего ты вообще вдруг об этом заговорила?

Осторожность не позволила Элинор рассказать Уильяму, что в магазине она подслушала разговор его и Гретиной матерей.

– Ну просто если тебе полагалось встречаться с кем‐то другим, понимаешь, с кем‐то из девушек, с которыми ты вырос… – Она не договорила. У нее не было сил сказать «с кем‐то богатым, светлокожим и со связями».

Уильям помолчал.

– Малышка, меня не волнует вся эта чепуха с классами и оттенками кожи. Мне не важно, откуда ты родом. Я просто хочу быть с тобой.

Элинор прикусила губу. Когда она услышала его слова, ее накрыло волной облегчения. И все же Элинор постаралась не поддаться этому чувству – не была уверена, насколько в это можно верить.

– Элли, посмотри на меня.

Она наконец подняла голову от кружки и встретилась с ним взглядом.

– У моей семьи свои идеи и убеждения, но я никогда не жил по их команде. Я тебя люблю и хочу, чтобы мы с тобой были вместе. – Уильям опять погладил ее ногу, передвигая пальцы от пятки к лодыжке. Он впервые произнес эти слова, и от облегчения Элинор пробрала дрожь.

– Ну, это если ты чувствуешь ко мне то же самое, конечно.